Виталий Иванов - Охранитель

В 1991 году ДР была одной из главных действующих сил августовских событий, завершившихся разгоном КПСС и окончательным разрушением СССР. Ельцин, многим обязанный «демократам», однако не стал делать из ДР новую партию власти. Не получив новый статус и лишившись единственного, что его на самом деле объединяло, — общего врага, движение быстро раскололось.

Тогда же, естественно, во множестве плодились «антидемократические», как их обычно называли ельцинисты, «красно-коричневые» партии — коммунистические, социалистические, националистические. Они тоже объединялись — самым успешным опытом было создание в 1992 году «Фронта национального спасения» (ФНС), в который вошли все более-менее заметные противники «демократов». В октябре 1993 года ФНС выступил на стороне Руцкого и Хасбулатова и вместе с ними проиграл.

Реально на политическом рынке в 1990–1993 годов не было практически ни одного игрока, который хотя бы отдаленно напоминал то, что мы сегодня подразумеваем под словом «партия». Даже КПРФ, созданная (по официальной легенде — возрожденная) в 1992–1993 годах, тогда еще только собирала силы. Были лишь одни натуральные «партии-коробейники», эксплуатировавшие революционный или контрреволюционный энтузиазм масс, с разной степенью успешности «продававшие» перевозбудившемуся населению красивые лозунги и «правду» о прошлом и настоящем. Собиравшие многие тысячи участников митинги «демократов» и «антидемократов» — это аналог тогдашних «диких» рынков, на которых, казалось, торговала вся страна. Были не нужны ни профессиональные оргструктуры, ни бюджеты, ни политконсультанты. Учредить «партию», а фактически обозвать так тусовку единомышленников и участвовать в политическом процессе в условиях предельно либерального законодательства, практически полного отсутствия контроля и, главное, общей атмосферы вакханалии было легче легкого. Именно тогда же стало в порядке вещей свободно менять партии чуть ли не по нескольку за год, а то и совмещать членство в нескольких.

«Демократическая» революция победила, контрреволюция проиграла, произошло массовое разочарование с обеих сторон, и энтузиазм улетучился. И как вывелась стихийная торговля, так и канули в Лету абсолютное большинство партий (и политических деятелей) начала 1990-х. Нет, кое-какие из них формально существуют до сих пор (даже ФНС), не имея, правда, статуса партии. Но это уже загробная жизнь в плохом смысле этого слова.

Думские выборы в декабре 1993 года проводились, что называется, на скорую руку, к тому же на фоне пепелища Белого дома. Ельцинский Кремль на них вывел две партии (юридически два избирательных блока, еще раз обращаю внимание) — «Выбор России» (ВР) Гайдара и Партию российского единства и согласия (ПРЕС) Шахрая. Разумеется, в выборах участвовали и многочисленные оппозиционные партии, в том числе КПРФ. Первое место тогда, как мы помним, заняла считавшаяся маргинальной ЛДПР — 22,9 процента, ВР получил 15,5 процента, КПРФ — 12,4 процента, ПРЕС — 6,7 процента. Также прошли пятипроцентный барьер провластные «Женщины России» — 8,1 процента, оппозиционная Аграрная партия России (АПР) — 7,9 процента, полулояльное «Яблоко» — 7,8 процента, и оппозиционная Демократическая партия России (ДПР) — 5,5 процента. Таким образом, власть те выборы проиграла. Впрочем, ее утешало принятие новой Конституции — выборы были совмещены с референдумом.

К выборам 1995 года все уже готовились заранее. Кремль опять двинулся двумя колоннами, организовав «Наш дом — Россия» (НДР) во главе с Черномырдиным и Блок Ивана Рыбкина (БИР).

Нужно заметить, что в то время «демократами» именовали уже, как правило, исключительно либералов (при том, что исторически либералы составляли только часть той же «Демократической России»). Кремль от них дистанцировался, памятуя об итогах кампании 1993-го. НДР позиционировался как лояльная власти центристская партия, а БИР — как левоцентристская. Остатки ВР образовали «Демократический выбор России» (ДВР), он вышел на выборы отдельно. При этом самостоятельно участвовали и ПРЕС, и всякие карлики, вроде движения «Общее дело» Хакамады и прочих. Всего в бюллетень было включено 43(!!!) списка.

В итоге из всех кремлевских и «постдемократических» партий в Думу прошли только НДР с 10,1 процента голосов и «Яблоко» с 6,8 процента. ЛДПР собрала 11,1 процента, а КПРФ — 22,3 процента. Последнее заставило говорить об угрозе «красного реванша».

Перед выборами 1993-го и особенно 1995 года партии уже искали инвесторов, старались обзаводиться аппаратами, отстраивать сети региональных организаций, привлекали политконсультантов. Вместо «партий-коробейников» появились лучше организованные и управляемые «партии-палатки», которые предлагали рядовому избирателю некую риторику, а людям с деньгами кое-что поинтереснее и посерьезнее — политическую и лоббистскую поддержку, помощь в разрешении проблем с правоохранительными органами. За два года работы первой Думы был отработаны пробные лоббистские и спонсорские механизмы. Перед выборами 1995-го на системную основу был поставлен такой бизнес, как торговля местами в списках и партийной поддержкой в одномандатных округах.

Обычно принято клеймить за политическую коммерцию ЛДПР и лично Жириновского, но на самом деле уже в те времена ею занимались очень многие, причем как на федеральном, так и на региональном и местном уровнях. Политики также освоили такой прием, как «развод спонсора», когда выдвижение списка или кандидата преследовало одну цель — собрать деньги на кампанию, для виду что-то потратить, а остальное положить в карман или «распилить» с политменеджером спонсора.

А потом были прекрасные президентские выборы 1996-го, окончательно развратившие всех и вся огромными деньгами и политическими технологиями. И вскоре уже никто не удивлялся, зачем коммунисты поддерживают на каких-нибудь выборах успешного капиталиста или менеджера олигархической структуры или почему в партийных списках обнаруживаются деятели с парой «ходок» и чуть ли не наколками «Не буди!» на веках. Губернаторы, крупные бизнесмены или криминальные авторитеты для своих нужд скупали или захватывали региональные организации партий. Избирательное законодательство и правоприменительную практику постепенно ужесточали (уж слишком много случалось беспредела, да и вообще: чем больше совершенствуется правопорядок, тем больше ограничений), но лазеек все равно оставалось множество.

Думская кампания 1999-го впервые принесла победу Кремлю, хотя уже и не вполне ельцинскому. И причем в схватке не столько с коммунистами, сколько с олигархической коалицией Лужкова и Примакова, выдвинувшей блок «Отечество — Вся Россия» (ОВР), которой не дали объединиться с КПРФ. Кремляне с союзниками тогда слепили буквально из всего, что оказалось под ногами, блок «Единство», собравший в том числе много голосов левых протестников. В пуле с ним действовали либеральный блок «Союз правых сил» (СПС), публично присягнувший премьеру-наследнику Путину (к Лужкову или Примакову либералы пойти никак не могли), и «Блок Жириновского» (ЛДПР). Блоки взяли соответственно 23,3, 8,5 и 6 процентов голосов. ОВР досталось лишь 13,3 процента, ЛДПР (тогда — «Блок Жириновского») — 5,9 процента, «Яблоко» — 5,9 процента. КПРФ, правда, собрала 24,2 процента, но с учетом прохождения в парламент не четырех избирательных объединений и блоков, как в 1995-м, а шести, коммунистам досталось меньше мандатов.