Юрий Болдырев - Похищение Евразии

Одновременно этим же законом (об изменениях в закон о СРП) была уточнена введенная нами еще в 1995 году (в согласительной комиссии) норма об обязанности Правительства предусматривать в соглашениях, что не менее определенного процента оборудования и услуг для СРП должны производиться на российской территории. Установили: не менее семидесяти процентов. Вроде бы, хорошо? К сожалению, не очень. Ведь одновременно была введена оговорка, что это лишь при условии, если российское оборудование окажется конкурентоспособным по качеству и срокам поставки. И эта, кажущаяся на первый взгляд вполне рациональной, но по существу лицемерная формулировка свела все уточнение к нулю.

Поясню юридическое коварство использованной формулировки. Если бы в законе было сказано, что российское оборудование должно удовлетворять определенным стандартам качества — это было бы обоснованно и юридически точно. Но та формулировка, которая записана, позволяет лицам, принимающим решения о закупках оборудования, завысить требование к оборудованию по любому произвольно выбранному параметру (например, степени блеска краски станины какой-либо машины), и затем на этом основании отдать предпочтение своим постоянным зарубежным поставщикам. А если Россия не согласна — жалуйтесь в Стокгольмский суд...

Что же касается требования «конкурентоспособности по срокам поставки», то эта формулировка уж и вовсе издевательская. Другое дело, если бы были оговорены предельные сроки поставок — тогда все ясно. А так, судите сами: если бы вы были заказчиком оборудования — менеджером транснациональной корпорации, заинтересованным по выше нами описанным причинам в заказе максимально дорогого оборудования у своих традиционных поставщиков, представляло ли бы для вас какую-либо проблему приурочить заказ на оборудование к тому моменту, когда у ваших традиционных поставщиков оно уже лежит готовенькое на складе, а российским — надо еще только техническую документацию разрабатывать? Ответ очевиден.

Причем, как всегда в таких случаях, дело — не в неумении или незнании. Перед глазами — опыт Китая, который в этом вопросе пошел совсем по другому пути. В китайском законе тоже предусмотрено требование конкурентоспособности китайского оборудования, но не по качеству, а по соотношению качество/цена и, разумеется, при условии удовлетворения оборудования определенным граничным требованиям — стандартам. Плюс жесткий контроль за рациональностью и обоснованностью расходов недропользователя и вынужденность для инвестора координировать принятие решений о заказах с партнером — китайской государственной компанией. Последнее необходимо, в том числе, для того, чтобы оборудование заказывалось заранее, а не тогда, когда китайские производители справиться с заказом уже не успеют и потому придется покупать готовое зарубежное... Чувствуете разницу?

Обо всем этом мы говорили депутатам Думы, в том числе я лично выступал на парламентских слушаниях. На заседании профильного Комитета Совета Федерации по экономической политике мы выступали вместе с Сергеем Глазьевым — разъясняли принципиальные дефекты и опасности принятых Думой поправок. Но все это было уже бесполезно...

Роковую роль в тот момент, возможно, сыграло еще и то, что в этот период Правительство возглавлял Е.Примаков, которому симпатизировало и общество, и большинство (тогда — левое) в Парламенте. И, похоже, восторжествовала наивная детская логика: наконец-то мы получили нормальное, национально-ориентированное Правительство, а потому к его запросам надо относиться менее критично, не спорить с ним, а помогать ему, в том числе, если Правительство хочет — дать ему запрашиваемые полномочия... Попытки же убедить депутатов, что сегодня Правительство такое, а завтра Президент сформирует другое, совершенно противоположное по своей направленности — были тщетны...

Соответственно, свое выступление на парламентских слушаниях «Земельные отношения и оценка природных ресурсов» 19 января 1999 года я так и озаглавил: «Решения Парламента под конкретное „хорошее“ Правительство могут обернуться катастрофическими последствиями». Полностью тезисы этого выступления (включающие в себя и описание китайского подхода к этой проблематике, резко контрастирующего с внедренным в России) приводятся в Приложении. Сейчас же обращу внимание читателя лишь на выводы:

1. Недопустимо решать вопросы процедуры принятия решений о переводе недропользования на режим СРП под конкретное «хорошее» Правительство. Доверие Парламента Правительству Е.Примакова привело к принятию Парламентом закона, который расширяет произвольные полномочия Правительства и будет действовать при любом следующем Правительстве.

2. Существующий масштаб беззакония в стране именно со стороны высшей государственной власти, огромное количество вскрываемых действий, осуществленных очевидно в нарушение закона и не в интересах государства, свидетельствует об объективной (в силу особенностей Конституции) и субъективной неспособности сегодняшнего российского Парламента навести порядок в нашей стране и обеспечить деятельность исполнительной власти исключительно в интересах общества и государства.

В этих условиях применительно к стратегическим природным ресурсам уместно руководствоваться принципом «не навреди» — не отнимай у потомков то, с чем они справятся лучше нас.

3. Целесообразно незамедлительно вернуться к работе над поправками к закону «О соглашениях о разделе продукции» с тем, чтобы обеспечить защиту национальных интересов России независимо от доброй воли того или иного Правительства.

...Кстати, приведенное выше сравнение с Китаем (более подробно — см. Приложение) — лишь один пример, касающийся той сферы, которой я лично профессионально занимался. А сколько таких примеров в любой другой области? И понятно ли, почему Китай развивается интенсивно и с ним даже США вынуждены говорить уважительно, а нам остается лишь утешаться своим участием «почти на равных» в Парижском клубе и «антитеррористической коалиции», да еще приставными стульчиками в «восьмерке», «двадцатке» и т.п...

Читатель вправе удивиться: почему не на кого опереться в вопросе перевода месторождений на режим СРП понятно — в период большого дележа каждый надеется прихватить свой кусок. Но почему же наши машиностроители сами интенсивно не лоббировали нормы, поворачивающие весь поток заказов на оборудование на их предприятия? Почему они не вели себя в этом ключевом стратегическом вопросе так же, как сейчас повели себя хозяева российского автопрома?