Мэтт Ридли - Эволюция всего

Мы говорили о чертах характера. А что можно сказать об интеллекте? Еще 30 лет назад в академических кругах нельзя было даже заикнуться о генетическом вкладе в значение коэффициента IQ, хотя обычные люди не видели в этом ничего страшного. Сегодня все соглашаются с результатами исследований IQ близнецов и приемных детей: различия в интеллекте в значительной степени определяются генетическими факторами. Теперь обсуждается, определяют ли гены интеллект на 30 или на 60 %, и является ли эта зависимость прямой (скажем, гены определяют любовь к чтению) или косвенной (гены определяют желание читать и время, проводимое над книгами). Как сказал эксперт в области генетики интеллекта Роберт Пломин, считалось практически догмой, что «интеллект нельзя измерить» и «он не может определяться генами». Сейчас общее мнение выражается примерно такой фразой: «Конечно, генетическая составляющая интеллекта существует, однако…»

Многие люди опасались такого подхода, считая, что он лишит многих детей будущего, поскольку позволит не обращать внимания на слабых учеников и уделять больше внимания самым сильным. Однако пока мы не видим, чтобы сдвиг в понимании генетических составляющих интеллекта приводил к фатализму. Скорее наоборот: наибольший интерес вызывает развитие интеллекта у менее одаренных, чем у более одаренных детей. Тенденция рассматривать мешающие обучению состояния (такие как дислексия или дефицит внимания) в качестве медицинской проблемы подтверждает понимание того, что эти нарушения могут быть врожденными, генетическими и органическими, но при этом не необратимыми.

Между тем, если интеллект не определяется в значительной степени генетическими факторами, нет смысла повышать доступность университетского образования и разыскивать многообещающих детей со скромным базовым образованием. Если все дело в воспитании, детей из слабых школ можно воспринимать как детей со слабым интеллектом. Но никто так не думает. Вся идея социальной подвижности заключается том, чтобы найти талантливых детей, растущих в неблагоприятной обстановке, – тех, кто одарен природой, но обделен воспитанием. В 2014 г. одна из британских газет критиковала мэра Лондона Бориса Джонсона за то, что он верит в генетическую составляющую интеллекта. При этом в статье утверждалось, что «система мешает одаренным детям». А это подразумевает существование (генетически) одаренных детей.

Генетика поведения выявила удивительный факт, заключающийся в том, что вероятность передачи интеллекта детям повышается с увеличением возраста родителей. Корреляция между IQ идентичных близнецов по сравнению с приемными детьми заметно усиливается при взрослении. Дело в том, что окружение маленьких детей в значительной степени формирует семья и внешние обстоятельства, тогда как старшие дети и взрослые люди подбирают для себя такую среду, которая больше соответствует их врожденным склонностям, что усиливает их природные данные. Чем дольше ты живешь, тем в большей степени выражаешь собственную сущность.

Для многих людей по-прежнему оказывается неожиданным, что в условиях экономического равенства наследование параметра IQ проявляется не в меньшей, а в большей степени. В обществе с обилием продуктов питания и их равномерным распределением ожирение становится в большей степени наследуемым признаком. В обществе, где многие голодают, ожирение грозит только богатым, но, когда у всех достаточно еды, от ожирения страдают только люди с генетической предрасположенностью, так что это становится семейным признаком (более явно прослеживается фактор наследственности). То же самое относится и к интеллекту. Когда все получают примерно одинаково хорошее образование, наиболее способные дети – это дети наиболее способных родителей, а не тех, у которых больше денег. Высокая корреляция между способностями родителей и их детей указывает вовсе не на то, что родители обеспечивают детям незаслуженные преимущества, а на постепенное выравнивание возможностей. Профессор Пломин считает, что «наследуемость можно рассматривать в качестве показателя меритократической [34]подвижности общества», что многим кажется нелогичным. Мы пока не живем в обществе равных возможностей, но, если мы там окажемся, мы не обнаружим равенства результатов.

Моя идея заключается в том, что не нужно бояться нового ви́дения ситуации, заключающегося в том, что генетическая составляющая интеллекта существует и что интеллект является развивающимся признаком ребенка, а не навязывается обществом. Это принцип меритократии, который вводит нас в мир, в котором люди устойчивы к промыванию мозгов, поскольку сами отвечают за свою судьбу. Горькая ирония войн между природой и воспитанием заключается в том, что мир, в котором все определяет воспитание, был бы несравнимо более жестоким, чем тот, где природа позволяет людям избежать неблагоприятных ситуаций благодаря их природным талантам. Как ужасно лишать людей будущего из-за того, что они родились в трущобах или выращены равнодушными родителями. Общество, описанное Олдосом Хаксли в книге «О дивный новый мир», ошибочно считают миром фатального генетического детерминизма. На самом деле все наоборот: это место, где раннее воспитание обеспечивает элите незаслуженные преимущества. К счастью, из работ экономиста Грегори Кларка мы знаем, что элита постепенно регрессирует и сравнивается с остальными. Несмотря на воспитание детей в самых элитных детских садах, богатейшие из богатых обитателей таких городов, как Нью-Йорк, не могут исправить генетическую посредственность. А талантливые дети из трущоб, не имеющие никаких возможностей, могут достичь больших высот. Природа дружит с социальной подвижностью.

Нужно было видеть смятение, которое вызвали эти открытия. Общество никогда не пребывало в состоянии такого ступора, как в 1990-х гг., когда стало ясно, что гомосексуальность – в значительно большей степени врожденное и необратимое свойство и в значительно меньшей степени связано с ранним жизненным опытом или подростковыми переживаниями, чем предполагалось ранее. Какой ужасный вывод! Вода на мельницу фаталистов? Приговор, вынесенный собственными генами? Да вовсе нет. Смятение было вызвано тем, что сами гомосексуалисты с энтузиазмом встретили это открытие. Посмотрите, говорили они, мы не извращаем собственную природу, раздражая людей нашей гомосексуальностью. Мы такие. Это часть нашей природы. Раздались слабые возгласы слева – со стороны тех, кто считал, что подобная позиция приведет к евгеническим преследованиям, однако вскоре они прекратились, когда стало ясно, как проницательны были гомосексуалисты, подозревая врожденный характер своих сексуальных особенностей. Возгласы справа всегда объяснялись тем, что люди не желают видеть молодых людей «превращенными» в гомосексуалистов более взрослыми гомосексуалистами. Теперь это основание было выбито из-под ног. Понимание того, что гомосексуальность не вызвана развращением подростков, сыграло важную роль в утверждении прав гомосексуалистов.