Мэтт Ридли - Эволюция всего

На мой взгляд, именно это в наибольшей степени способствовало окончанию дискуссии о роли природы и воспитания. В 2003 г. я опубликовал книгу об ожесточенных дебатах на эту тему. Книга получила хорошие отзывы, но вызвала мало интереса, и с тех пор эта тема почти не поднимается. Родители больше не должны обвинять себя или других за сексуальные особенности своих детей. Гомосексуалистам, умным людям, оптимистам и пессимистам больше не будут говорить, что они такие, потому что их такими сделали, так как особенности их личности возникли внутри них самих. Вдруг стало ясно, что политическим левым следовало согласиться с врожденными свойствами человеческой природы. Каждый человек должен признать, что все люди в основном сформированы изнутри, «снизу», а не снаружи или «сверху».

Происхождение различий в сексуальном поведении людей является важным дискуссионным аспектом вопроса о роли генов и воспитания. Наша культура постоянно усиливает стереотипное представление о том, что маленькие мальчики предпочитают играть с машинками, а девочки – с куклами. Магазины игрушек разделены на розовые отделы для девочек и голубые отделы для мальчиков – в угоду родителям, предпочитающим видеть мальчиков и девочек развивающимися в традиционно разных направлениях. Это вызывает негодование многих феминисток, утверждающих, что происхождение различий в половых предпочтениях связано с навязыванием детям представлений, принятых в традиционной культуре. Но они путают причину и следствие. Родители покупают мальчикам машинки, а девочкам кукол не потому, что являются рабами традиции, а потому что опыт подсказывает им, чего хочет их ребенок. Многочисленные эксперименты показывают, что при наличии выбора девочки предпочитают играть в куклы, а мальчики в машинки вне зависимости от предыдущего опыта. Большинство родителей с радостью подкрепляют это половое различие, но не формируют его с нуля.

В начале 2000-х гг. психолог Мелисса Хайнс показала, что точно такие же предпочтения характерны для обезьяньих детенышей мужского и женского пола. При наличии выбора самки обезьян играют в куклы, а самцы – в машинки. Этот эксперимент вызвал бурю негодования и критики со стороны других психологов, пытавшихся найти в нем ошибку. Однако с тех пор эксперимент был повторен на различных видах обезьян с тем же самым результатом. Самки обезьян, не зная, что являются рабами культурных стереотипов, предпочитают игрушки с лицами. Самцы обезьян, не подозревая, что подкрепляют идеи сторонников половой дискриминации, предпочитают игрушки с движущимися частями. В подтверждение идеи Джудит Рич Харрис приходится заключить, что голубые и розовые отделы в игрушечных магазинах соответствуют врожденным предпочтениям людей, а не стимулируют их формирование. Эти предпочтения не навязываются, они эволюционируют.

Не только различие, но и сходство между людьми происходит изнутри человеческой природы. Доминирующая доктрина послевоенного периода о том, что животные обладают инстинктами, а люди действуют в соответствии с воспитанием, стала разваливаться после осознания того, что типичное поведение человека в значительной степени объясняется эволюционными причинами. Например, почти у всех видов млекопитающих самцы крупнее самок, имеют более сильную шею и передние конечности, чаще дерутся за самок или территорию, более агрессивны в сексуальном поведении, уделяют меньше внимания потомству и демонстрируют более значительную вариабельность репродуктивности (у некоторых много детенышей, у некоторых нет совсем). Не странно ли, что и у людей наблюдается точно такая же картина, хотя поведение людей, казалось бы, объясняется воспитанием, а не инстинктами? Происхождение этих поведенческих и физических признаков легко объяснить тем, что по биологическим причинам самки млекопитающих тратят больше времени и энергии на вынашивание и вскармливание потомства, чем самцы на производство спермы, так что репродуктивная способность самок является тем важным ресурсом, за который сражаются самцы. У тех видов, у которых помощь отца способствует лучшей выживаемости потомства, эта привычка закрепляется – и мы относимся к числу таких видов. И хотя у человека представители двух полов имеют между собой больше общего, чем у горилл или оленей, асимметрия между поведением полов практически никогда не исчезает полностью.

В одном обзорном исследовании было показано, что во всем мире на протяжении большой части человеческой истории – от Англии XIII в. до современной Канады и от Кении до Мексики – мужчины убивали мужчин во много раз чаще (в среднем в 97 раз чаще), чем женщины женщин. Социологи объясняют это наблюдение культурными факторами: женщины воспитываются более мягкими, они более зависимы, привыкли играть в обществе другую роль, когда-то их строже наказывали за убийство (возможно, когда-то это и было так, но не теперь). В соответствии с этой догмой женщины и мужчины различаются лишь в той степени, в которой различается их воспитание в обществе. Один известный криминалист в 1970-х гг. отразил господствовавшее мнение, что ни биология, ни психология «не помогают объяснить значительное преобладание мужской преступности над женской».

В конце 1980-х гг. Мартин Дейли и Марго Уилсон написали книгу об убийствах, в которой высказывали иную точку зрения. Они писали, что культурный детерминизм не отражает существующих фактов и что с гораздо большей вероятностью мужчины ведут себя более агрессивно, чем женщины, по той же самой причине, что и самцы других млекопитающих: в прошлом их биологическая природа заставляла их конкурировать с соперниками за возможность спариваться с самками. Авторы книги указывали, что вероятность стать жертвой убийства или убийцей у мужчин значительно выше, чем у женщин, причем у всех народов пик приходится на один и тот же возраст (начало взрослой жизни), и это в одинаковой степени справедливо как для миролюбивых народов с низкой распространенностью убийств, так и для воинственных народов с высокой распространенностью убийств. В журнале Economist за 1999 г. была представлена удивительная зависимость вероятности совершения убийства от возраста мужчины. График быстро поднимался в конце подросткового возраста, достигал максимума в период от 20 до 25 лет, а затем постепенно снижался. Эта зависимость была абсолютно одинаковой в Чикаго в 1965–1990 гг. и в целом в Великобритании в 1974–1990 гг., с той только разницей, что в Чикаго максимум составлял 900 человек на миллион, а в Англии и Уэллсе – 30 человек на миллион. Не странно ли, что эта зависимость универсальна для народов со столь разными культурами и что пик насилия достигается как раз в тот период, когда мужчины наиболее жестко конкурируют за возможность спаривания, как и самцы других млекопитающих? Статистика показывает, что убийства чаще всего совершают молодые, неженатые, безработные мужчины, желающие повысить свой статус или устранить соперников. Это так же справедливо и для обществ охотников и собирателей, и для других небольших групп людей: молодые мужчины убивают молодых мужчин из-за женщин или социального статуса. Безусловно, объяснение большинства убийств заключается в том, что естественный отбор наградил человека инстинктом, который (говоря словами Дейли и Уилсон) заставляет «любое существо, испытывающее неудачи в воспроизведении, прилагать некие усилия, часто с риском для жизни, чтобы исправить траекторию своей жизни». Долой магию культурного детерминизма, ищите причины поведенческих реакций в эволюции.