Мэтт Ридли - Эволюция всего

Казалось бы, должно выигрывать качество профессионального образования, но обычно и это не так. По идее, направленность профессионального образования должна диктоваться нуждами экономики. Однако еще одно исследование, проведенное Элисон Вульф, показало, что оно подчинено идеям централизации и дирижизма: «На протяжении десятилетий руководство профессиональным образованием осуществляется из центра. Это плохая идея, и не только по причине очевидной неэффективности. Такая система означает, что правительство берет на себя прямую ответственность за успехи и неудачи и, естественным образом, не может быть честным».

Это правда, что обычно более образованные люди являются более состоятельными, чем менее образованные, как внутри одной страны, так и в разных странах. Но, как считает Вульф, причина и следствие здесь поменялись местами. «Может ли быть, что [экономический] рост определяет образование, а не образование определяет [экономический] рост?» Вы, безусловно, можете назвать примеры стран, которые плановым образом изменили систему и общего, и профессионального образования, добились в этом больших успехов и при этом очень быстро развиваются: классические примеры – Южная Корея или Сингапур. Однако Вульф задается вопросом, является ли образование причиной или хотя бы важным фактором экономического роста, и приходит к заключению, что это не обязательно так. Гонконг и Швейцария развиваются не менее быстро, но в условиях гораздо менее централизованного планирования или инвестиций в образование. Для такого уровня экономики, каким обладает Швейцария, численность учащихся в университетах в этой стране намного ниже средних показателей. В Гонконге «экономический рост, скорость которого сравнима со скоростью падения метеорита, никак не связан с централизованной плановой политикой в сфере образования», – заключает Вульф. Но когда жители Гонконга достигают определенного уровня благосостояния, они начинают отправлять своих детей в хорошие частные школы.

Еще более значительный пример – страна на противоположном от Гонконга берегу Тихого океана. На протяжении десятилетий Америка довольно бледно выглядела в мировой классификации качества школьного образования, однако демонстрировала хорошие экономические показатели. Короче говоря, нельзя сказать, что страны с наиболее высоким уровнем образования демонстрируют более высокие темпы экономического роста по сравнению со странами с менее высоким уровнем образования. Каждый дополнительный год, проведенный в школе или университете, должен повышать продуктивность служащего, но экономическая статистика ничего подобного не выявляет. Вульф приходит к выводу, что «если высококачественное образование и играет какую-то роль в экономической мощи страны, оно делает это весьма незаметным образом, поскольку его вклад размывается или нейтрализуется другими факторами». Образование, безусловно, способствует повышению уровня зарплаты конкретного человека, но не влияет на скорость роста экономики в целом.

Не находя в экономике дивидендов от образования, Вульф замечает, что страны, вкладывающие значительные средства в образование, обычно развиваются медленнее, чем те, которые вкладывают меньше. Ее вывод суров: «Простой однонаправленной связи, столь вдохновляющей наших политиков и комментаторов, – что расходы на образование усиливают экономический рост – просто не существует». Она, конечно же, признает, что определенный уровень образования необходим. Если бы люди не умели писать и считать, большинство высокооплачиваемых профессий просто не существовали бы. Но вопрос не в этом. Вопрос, скорее, заключается в том, обеспечивает ли продление образования выше какого-то уровня дополнительные преимущества для экономики. «Идея о том, что дополнительное образование обеспечивает усиление роста благосостояния, является иллюзией», – замечает Вульф. Множество профессий сегодня доступны лишь для людей с высшим образованием, хотя ими вполне могли бы овладеть и люди без такого образования.

Повторяю, что я ни в коей мере не утверждаю, что высшее образование не является преимуществом для конкретного человека. Высшее образование – это замечательно, но это одно из достижений экономического роста, а вовсе не фактор, способствующий развитию экономики. Совершенно очевидно, что полное отсутствие образования было бы катастрофой для современной экономики. Но это не означает, что наилучший способ поднять экономику заключается в повышении расходов на образование. Образование – не «небесный крюк», на котором держится экономическая политика; это эволюционный процесс.

В образовании превалирует креационистский способ мышления. Учебные программы имеют излишне директивный характер и очень медленно меняются, преподаватели скорее готовят учеников к сдаче экзаменов, чем развивают их способности или совершенствуют собственные возможности. Учебники состоят из инструкций, объясняющих, что следует думать, а не как думать, образовательный процесс больше напоминает инструктирование, а не обучение, возможности самоорганизующегося обучения не используются, главенствующая роль государства в образовании не ставится под сомнение, а расходы на образование определяются предполагаемым благом для государства, а не для отдельных индивидов. Это не означает, что образование существовало бы и без школ, что учителя не нужны вовсе, что ответ на все вопросы заключается в индивидуальном подходе к обучению в начальной школе или что нет вовсе никакой необходимости в государственном участии в сфере образования. Конечно, все это имеет какое-то значение. Но существует и другой путь, когда политики и учителя позволяют зарождаться и развиваться лучшей практике, когда государство выступает в роли помощника, а не диктатора, когда студентов поощряют учиться, а не втолковывают им, что следует думать, когда более успешный ученик становится хозяином, а не слугой системы.

Дайте образованию эволюционировать!

На протяжении более 200 лет в западном обществе вокруг вопроса о развитии популяции разрасталась чрезвычайно опасная теория, основанная на биологическом подходе и оправдывавшая жестокость в невероятном масштабе. Когда я начал работу над этой книгой, я воспринимал теорию Мальтуса, евгенику, нацистский геноцид и современный контроль рождаемости в качестве отдельных эпизодов человеческой истории. Теперь я не так уж в этом уверен. Теперь я вижу убедительные доказательства того, что между законами о бедных, голодом в Ирландии, газовыми камерами Освенцима и ограничительной демографической политикой Пекина существует непосредственная, хотя и извилистая, интеллектуальная связь. Во всех случаях жесткая политическая логика основана на порочном суждении, что власть имущие лучше знают, что хорошо для чувствительных и слабых. Цель оправдывает средства. Эволюция воспринимается как возможность для вмешательства, а не как основа развивающегося процесса.