Мэтт Ридли - Эволюция всего

Зато этой подсказкой с энтузиазмом воспользовались некоторые последователи Дарвина, в частности его двоюродный брат Фрэнсис Гальтон и переводчик трудов Дарвина на немецкий язык Эрнст Геккель. Гальтон считал, что люди должны внимательнее относиться к выбору спутников жизни, чтобы подходящие партнеры давали потомство, а неподходящие нет. «То, что природа делает слепо, медленно и жестоко, – писал он, – человек может делать предусмотрительно, быстро и по-доброму». Он также желал, чтобы «неразвитые» «чернокожие» были вытеснены из их родного африканского континента чуть менее глупыми «китаезами». Евреев он считал «паразитирующими на других нациях». Даже по тем временам Гальтона можно было бы обвинить в критиканстве и предубежденности, хотя он никогда открыто не призывал к стерилизации или уничтожению «неподходящих» людей.

Но вскоре последователи Гальтона начали буквально соперничать друг с другом в выдвижении идей по поводу национализации брака, лицензированного воспроизводства и стерилизации. Многие из самых активных приверженцев евгеники, такие как Сидней и Беатриса Уэбб, Джордж Бернард Шоу, Хэвлок Эллис и Герберт Уэллс, были социалистами и считали, что для реализации программы избирательного скрещивания людей необходима помощь государства. Но и многие политики противоположного толка, от Уинстона Черчилля до Теодора Рузвельта, тоже активно защищали применение методов евгеники в жизни собственных сограждан. В какой-то момент в кругах английской, французской и американской элиты считалось политически некорректным осуждать евгенику. Выступать против евгеники означало с безразличием относиться к будущему человечества.

В Германии Геккель возвел мальтузианство почти в ранг религии, пытаясь объединить дарвинизм и христианство в рамках теории, которую он назвал монизмом. На лекции в Альтенбурге в 1892 г. он использовал фразы из сочинений Мальтуса и Томаса Гоббса: «В частности, именно Дарвин тридцать три года назад открыл нам глаза с помощью своего учения о борьбе за существование , на которой основана его теория отбора. Теперь мы знаем, что вся органическая природа на нашей планете существует только за счет бесконечной войны всех против всех » (курсив мой. – М. Р. ). Последователи Геккеля придали евгенике расистский характер. Они не только выступали за легализованное уничтожение детей с пороками и систематические убийства в целях улучшения расы, но и отстаивали применение военных мер в качестве «высочайшей и величественнейшей формы борьбы за существование» (слова Отто Аммона [38], 1900 г.). Заметим, что выражение «борьба за существование» впервые появилось в третьей главе «Опыта» Мальтуса, а уже затем в работах Дарвина, когда он описывал перенятый у Мальтуса урок («Я в качестве развлечения прочел «Опыт» Мальтуса и готов оценить [идею] всеобщей борьбы за существование»). Благодаря последователям монизма эта фраза вскоре стала использоваться для оправдания агрессивных идей и кайзера, и Гитлера. Немецкая военщина перед Первой мировой войной чрезвычайно часто ссылалась на Дарвина, но то же самое происходило и в других странах. В 1898 г. в журнале Королевского объединенного института оборонных исследований был поставлен вопрос: «Не является ли война большой природной схемой, с помощью которой устраняются выродившиеся, слабые или по какой-то иной причине опасные государства?» Итальянский футурист Филиппо Маринетти называл войну «единственным средством гигиены планеты».

В 1905 г. четверо последователей Геккеля основали Немецкое общество расовой гигиены, что стало первым шагом к Нюрнбергским расовым законам, Ванзейской конференции [39]и газовым камерам. Таким образом, нетрудно проследить путь от идей последователей Мальтуса о борьбе за выживание до пепла Освенцима. Я не обвиняю математика и священника в грехах нацистов. Нет ничего аморального в том, чтобы считать борьбу за существование одной из черт человеческого общества. Аморально предписывать обществу такой путь политического развития. Грех, совершенный на каждом этапе, был совершен под лозунгом «Цель оправдывает средства». Как писал Джона Голдберг в книге «Либеральный фашизм», «Почти все ведущие прогрессивные мыслители интерпретировали теорию Дарвина как предписание “внедриться” в процесс естественного отбора у человека. Даже прогрессивные ученые, не поддерживавшие методов евгеники, работали в тесном сотрудничестве с ее наиболее ярыми сторонниками. В прогрессивных кругах расистская евгеника просто не считалась позором».

Никого не останавливало и то, что научных доказательств в поддержку данной политики было мало. Открытия Грегора Менделя, о которых постепенно стало известно в 1900-х гг., должны были полностью уничтожить евгенику как научное направление. Наследование генов и наличие рецессивных признаков значительно затрудняют предотвращение «порчи» человеческой расы с помощью избирательного скрещивания. Как сторонники выведения чистой человеческой расы собирались помечать гетерозиготных индивидов, несущих, но не проявляющих признаки слабоумия или «несоответствия»? Как долго мы собирались вычищать «неподходящих», но рожденных в браке гетерозиготных индивидов? Это длилось бы столетиями, и проблема превращалась бы во все более серьезную, поскольку наш вид становился бы инбредным, с все большим и большим числом гомозиготных комбинаций. Однако эти научные факты никак не влияли на политику. Увлеченные идеей планирования правые и левые политики призывали взять деторождение под государственный контроль, чтобы предотвратить распространение «неподходящей» крови.

Первый международный конгресс по евгенике собрался в 1912 г. в Лондоне. Президентское кресло занимал Леонард Дарвин – сын Чарльза Дарвина. На конгрессе присутствовали послы трех стран, а также лорд главный судья Англии и первый лорд адмиралтейства – некто Уинстон Черчилль. Во вступительном слове Леонард Дарвин сразу преодолел различие между описанием и предписанием: «В целях прогресса сознательный отбор должен заменить слепые силы естественного отбора». К счастью, родина евгенического движения Великобритания никогда не издавала евгенических законов, в значительной степени благодаря неуступчивому члену Парламента Джозайе Уэджвуду, который заметил опасность и не допустил принятия закона Палатой общин.

В США разворачивалась иная история. В 1910 г. энергичный евгенист Чарльз Дэвенпорт при финансовой помощи вдовы железнодорожного магната Э. Г. Гарримана организовал в Колд-Спринг-Харбор Государственный архив по евгенике, который вскоре начал играть заметную политическую роль. Второй международный конгресс по евгенике прошел в 1921 г. в Нью-Йорке. Председательствовал на конгрессе президент Американского музея естественной истории Генри Фэрфилд Осборн, а почетным президентом был Александр Грэхем Белл. На конгрессе также присутствовали приглашенные представители Государственного департамента. Это событие никак нельзя было назвать событием второстепенной важности. Леонард Дарвин был болен и не мог присутствовать, но прислал сообщение, выражавшее «твердое убеждение… что если масштабные евгенические реформы не будут произведены в ближайшем столетии, наша западная цивилизация неизбежно подвергнется такому же медленному и постепенному распаду, который пережили в прошлом все великие цивилизации».