Ганс Бауэр - Книга о слонах

При изложении различных историй с африканскими слонами неоднократно упоминалось, что основанием для них послужили случайные встречи с этими животными. Это могло создать ошибочное впечатление, будто такие встречи — дело само собой разумеющееся и в Африке нет ничего более обычного, чем случайно натолкнуться на слона. Это далеко не так, что доказывает свидетельство одного путешественника, встретившего в Упогоро (Танганьика) африканцев, которые никогда в жизни не видели слона, с другими же животными они были хорошо знакомы. Возможно, они умерли, так никогда и не увидав слона, на которого может посмотреть в зоопарке любой европеец.

Вообще охотник ни в коем случае не может полагаться на свое счастье. Более чем сомнительно, чтобы он когда-нибудь встретил слона, если бы отправился искать его на авось и просто углубиться в девственный лес. Он должен идти по следам, а таковыми являются примятая трава, обломанные ветки, раздавленные стебли бамбука и прежде всего кучки навоза. Многие африканцы умеют определять по ним даже время, когда здесь проходили слоны — они наступают на навоз ногами или берут кусок и прикладывают его к щекам. Температура навоза дает представление о его давности (о гигиенической стороне этого дела уже было сказано).

Разумеется, слоны оставляют и следы своих ног, которые могут сказать знатоку очень многое. По размерам совершенно круглых следов передних ног можно с точностью до сантиметра вычислить рост самца или самки. Формула, применяемая в этом случае, такова: диаметр следа ноги умножается на 2π. Например, при диаметре 50 сантиметров получается высота 3,15 метра, при 60 сантиметрах — 3,75 метра. Довольно просто проследить следы на песке, труднее — на болотистой или каменистой почве и там, где следы эти перекрещиваются.

Обычно слоны живут семьями, стадами или группами, однако не всегда бывает так. В период спаривания они обособляются, и перед тем дело нередко доходит до поединков между соперничающими самцами. Как правило, такие стычки не приводят к смертельному исходу, ибо более слабый своевременно прекращает бой. Однако вполне может быть и так, что слон, обратившийся в бегство и повернувший к противнику заднюю часть корпуса, получает удар в ляжку, от последствий которого он гибнет.

Когда «медовый месяц» кончается, самец и самка возвращаются в стадо и больше не проявляют друг к другу никакого интереса. О том, что слоны иногда оказывают помощь раненым собратьям, уже говорилось выше. Но бывает, что и у них, как и у других стадных животных, зачастую старые и больные особи рассматриваются как «деклассированные элементы» и изгоняются из сообщества.

О причинах этого мы не можем сообщить ничего определенного. Это явление нельзя объяснить как стремление к «обособлению неполноценных». Все это не так просто и не так элементарно. Например, старые ласточки-касатки иногда нападают на своих птенцов за их неумение летать как следует. В чем же тут можно усмотреть инстинктивную способность избирательного мышления? Возможно, животные рассматривают одряхлевших или слабых компаньонов как добычу. А может быть, они находятся в заблуждении, полагая, что, нападая на больного, борются против самой болезни…

Во всяком случае, и в слоновом стаде одряхлевших или ослабевших животных не любят. Конечно, при этом не следует обобщать и считать, что любой встреченный в девственном лесу одиночный слон обязательно изгнан из стада и не может вновь к нему присоединиться. Многие из этих одиночек, вероятно, держатся вдали от стада только из прихоти и временно. И даже когда они находятся вдали, они все-таки не выпускают стада из виду, или, лучше сказать, «из нюха», и следуют за ним на некотором расстоянии.

Встречи с такими одиночками, если сам человек на них не нападает, как правило, кончаются мирно. Животное сначала принюхивается, потом внимательно рассматривает стоящее перед ним двуногое существо и затем удаляется, часто очень медленно и без всякой поспешности, «величественно», как сказали бы мы, если бы речь шла о человеке.

Ни в какое сравнение с не слишком приятным, но все же в какой-то степени воспитанным и нормальным одиночкой не идет так называемый роуг. Этим словом, обозначающим по-английски «грубиян», называют слона, охваченного своеобразным бешенством. Таким животным владеет слепая жажда разрушения. Оно не щадит никого на своем пути: ни человека, ни других животных, ни даже своих собратьев-слонов. Роуги ведут себя как одержимые. Они врываются в деревни, растаптывают хижины, а иногда даже устраивают настоящую осаду проселочных дорог.

В историю вошел такой слон-чудовище, в 1870 году разбойничавший в районе Джаббалпура (Индия). Прежде чем его удалось убить, он умертвил множество людей. В девственных лесах у подножия Гималаев семьдесят — восемьдесят лет назад тоже появилось несколько роугов, они свирепствовали, словно лютые тигры, и целые районы были поэтому недоступны для людей.

В самом начале XX века один такой роуг неистовствовал в восточной части Цейлона. Он наводил ужас на крестьян, которые направлялись на рынок, и набрасывался на возниц, ехавших по дорогам. Но самое страшное злодеяние было совершено им однажды по дороге, ведущей в Баттикалоа. Дорогу эту покрывали гравием, и там на определенной дистанции друг от друга были рабочие, дробившие камень. Чтобы защититься от палящего солнца, каждый из них устанавливал вокруг себя плетеные маты, которые позволяли ему видеть только маленький кусок дороги. Вдруг из джунглей выскочил роуг, набросился на людей, семь человек одного за другим схватил хоботом, поднял в воздух, швырнул на землю и стал топтать своими тяжеленными ногами. Все были смертельно ранены, и ни один из них не мог заметить, что произошло с соседом. Ограда из матов и шум от дробления камней помешали несчастным вовремя обнаружить злодеяния роуга. В конце концов кровавую драму увидели двое крестьян, проезжавших по дороге. Им удалось подать сигнал к бегству еще уцелевшим рабочим. На прощание изверг опрокинул повозку и тогда уже убрался в джунгли.

Зверства слона вызвали в районе Баттикалоа настоящую панику. Жизнь и имущество крестьян были в опасности. Чудовище в любой момент могло вновь появиться где ему вздумается! Наконец нашлась группа охотников, которой удалось выследить роуга в джунглях и убить его.

Другой роуг, о котором сообщает Джон Гагенбек, также появился на Цейлоне, в районе Хамбантоты (на южном побережье острова). Злодеяния совершались им повсеместно, поэтому правительство разрешило свободную охоту на него. Гагенбек и несколько его друзей отправились преследовать слона. Они разбили свои палатки на лужайке, среди девственного леса. Ночью, когда Гагенбек крепко спал, палатка вдруг затряслась. Может быть, это сделал один из буйволов, принадлежащих экспедиции? Гагенбек откинул противомоскитную сетку, окружавшую его постель, поднялся и хотел выяснить, в чем дело. Но тут полотно палатки снова пришло в движение. Одновременно раздалось хорошо знакомое фырканье слона. «Роуг!» Прежде чем Гагенбек успел что-нибудь сообразить, разбойник снова нажал на палатку и совершенно смял ее. Гагенбек оказался под ней. Он почувствовал совсем рядом с собой колосса, ноги которого вот-вот наступят на полотно палатки и расплющат запутавшегося в ней человека. Жуткое положение! Но в это время товарищи Гагенбека, разбуженные шумом и трубными звуками, выскочили из своих палаток и, пользуясь лунным светом, открыли огонь по роугу. Правда, убить его им не удалось, но слон обратился в бегство и скрылся в лесу. Несколько дней спустя его выследили в джунглях, окружили и пристрелили. Оказалось, что это был самец высотой два с половиной метра. У него не было бивней.