Евгений Черноиваненко - Логика человеческой жизни

Но интересно не только то, каких именно людей предпочитает сама власть, – не менее интересно и то, какие именно люди больше других стремятся к власти. В глазах тех, кто не знаком с ней близко, власть привычно ассоциируется с силой, могуществом, независимостью, престижем. Для тех, кто действительно знает, что такое власть, она в большей мере связывается с теми негативными вещами, о которых сейчас шла речь. Однако сегодня наука позволяет нам заглянуть глубже – в область психологии власти, в её подсознание – и увидеть её настоящую природу.

«Что пробуждает в людях ненасытную жажду власти? Сила их жизненной энергии или, наоборот, слабость и неспособность жить независимо от других?» – отвечая в книге «Бегство от свободы» на этот вопрос, Эрих Фромм показывает, что жажда власти является наиболее существенным проявлением как садизма, так и мазохизма. Внешне две эти вещи кажутся нам взаимоисключающими, хотя человечеству давно известно, что деспотизм – оборотная сторона рабства. В их основе лежит одна и та же потребность в симбиозе с другим человеком. Садист так же сильно нуждается в другом человеке, как и мазохист. В обоих случаях собственное «Я» исчезает. Психологически обе тенденции происходят от одной главной причины – неспособности человека вынести одиночество и слабость собственной личности.

Эрих Фромм убедительно доказал, что власть – это не сила, ведь именно бессилие порождает садистское влечение к господству. Сила – это способность реализовать себя, будучи свободным и целостным. Сильному человеку не нужно господство над другими, он не стремится к власти. Власть – это извращение силы, как сексуальный садизм – извращение половой любви.

Ощущение своего бессилия порождает страх, а страх порождает стремление к власти. Бертран Рассел сказал об этом: «Те, кто не боится своих соседей, не видит необходимости властвовать над ними». Но сколько бы власти человек ни добился, её всегда мало, потому что ощущение бессилия всё равно остаётся. Доходчиво сказал об этом Ошо Раджниш: «Даже покорив весь мир, нельзя убежать от ощущения собственной никчёмности, которая наверняка жила и в уме Александра Македонского. Даже если бы нашёлся ещё один мир и даже если бы он покорил и его, это ничего не изменило бы. Ведь комплекс превосходства – это перевёрнутый комплекс неполноценности. Так что человек, демонстрирующий своё высокомерие, заслуживает жалости, ведь он страдает от неуверенности в себе. Стоит его случайно толкнуть, и он вспылит: «Вы что, не знаете, кто я такой?» Беднягу терзает комплекс неполноценности. Если человек злится из-за пустяков, если его «я» задевают даже незначительные мелочи, – к примеру, слыша на улице за своей спиной чей-то смех, он думает, что смеются над ним, – знай, что он страдает от комплекса неполноценности. Эта боль подталкивает его к безумной гонке, ибо он стремится стать выше других. Неполноценность – болезнь. А стремление к превосходству, призванное скрыть неполноценность, – ещё более серьёзная болезнь. В который раз лекарство оказывается куда более опасным, чем само заболевание» (книга «Девять сутр»).

Такие люди могут не осознавать в себе эти наклонности. Даже будучи охваченным садистскими стремлениями, такой человек может быть уверен, что им движет лишь чувство патриотического, религиозного или нравственного долга. Вот, например, Би-би-си снимает фильм о Камбодже и берёт интервью у Пол Пота, на совести которого 2 миллиона жизней его соотечественников. Он спокойно вспоминает годы устроенного им геноцида и уверенно заявляет: «Моя совесть чиста, я всё делал ради народа Камбоджи».

Эрих Фромм предупреждает, что такой человек может даже не совершить ни одного садистского поступка, подавив свои наклонности настолько, что вовсе не выглядит садистом. Больше того, такие люди не всегда оказываются невротиками, то есть не все они больны в строго медицинском понимании этого слова, и тогда их лучше называть не садистами и мазохистами, а авторитарными личностями. Но, как бы мы их ни назвали, они всегда характеризуются особым отношением к власти. Такой человек восхищается властью и хочет подчиняться, но в то же время он хочет сам быть властью, чтобы другие подчинялись ему. При всём этом авторитарная личность может обладать и активностью, и смелостью, и верой, но эти качества имеют для неё совсем не тот смысл, какой имеют для человека, не стремящегося к подчинению. У авторитарного характера активность основана на глубоком чувстве бессилия, которое он пытается преодолеть.

Согласно концепции выдающегося психолога Альфреда Адлера, каждый человек – это творческое «Я», которое само выстраивает свой индивидуальный стиль жизни. Этот стиль во многом зависит от одного из трёх врождённых бессознательных чувств – чувства общности. Чувство общности формируется с самого рождения, когда ребёнок ощущает, что он желанен и любим. У детей отверженных, как и у слишком избалованных, это чувство практически не развивается. Чувство общности – это, проще говоря, отсутствие подсознательного страха перед людьми, это способность позитивно воспринимать их и конструктивно сотрудничать с ними. Двумя другими врождёнными чувствами являются чувства неполноценности и стремления к превосходству. В зависимости от того, как соотносятся эти три чувства, формируются различные модели поведения.

Одна из них характеризуется тем, что чувство общности у человека не развито, но зато ярко выражено стремление к превосходству. В этом случае у человека формируется невротический комплекс доминирования и власти. Эти люди всеми силами добиваются власти и при этом подозревают всех окружающих в желании отнять у них эту власть, а потому становятся подозрительными, мнительными, жестокими. Стремление к превосходству связано здесь с агрессией. Для Адлера примерами такой личности были Наполеон и Гитлер. Таким образом, и в концепции Альфреда Адлера стремление к власти – это признак психической дисгармонии, а нередко и болезни.

Зная это, остаётся только согласиться с великим Платоном, который ещё две с половиной тысячи лет назад сделал вывод: «К власти можно допускать только тех, кто её не любит».

Вот такой парадоксальной вещью оказывается власть: привычные и столь очевидные всем черты её харизмы при ближайшем рассмотрении слишком часто оборачиваются своими противоположностями. Пассионарность, независимость, сила, мудрость то и дело оказываются нравственной нечистоплотностью, зависимостью от всех и вся, отсутствием нормальных человеческих отношений, одиночеством, слабостью, страхом, психологической или даже психической ущербностью. О каком же счастье тут можно говорить? Очевидно, что сама по себе власть, как и богатство, не может дать нам счастья. Но может ли она хотя бы не препятствовать нам быть счастливыми? Мы обязательно вернёмся к этому вопросу.