Евгений Черноиваненко - Логика человеческой жизни

Глава 7

Печальные парадоксы успеха и любви

Думаю, вы согласитесь со мной в том, что все мы в каждом нашем деле, как и во всей своей жизни, хотим добиться успеха. Успех – это синоним счастья. Стремясь стать счастливыми, мы стремимся быть успешными. Мне как филологу показательным кажется то, что, если раньше своё пренебрежение к человеку мы выражали определением «несчастный» («двоечник несчастный», «интеллигент несчастный», «жених несчастный»), то теперь самым обидным словом стало слово «неудачник», «loser». Но легко заметить, что слово «несчастный» определяло только одну ипостась человека: двоечник несчастный мог быть при этом успешным футболистом или авиамоделистом, как жених несчастный – отличным инженером или прекрасным танцором. Определение «несчастный» в таких конструкциях оставляло человеку надежду на счастье в других его ипостасях, тогда как слово «неудачник» определяет тебя всего, не оставляя никаких надежд. Выходит, что успех – это даже нечто большее, чем счастье, или, по крайней мере, высшая ступень счастья.

Но что такое «успех»? Обычно мы видим в нём явление, соединяющее в себе богатство, удовольствия, власть, славу и удачу. С богатством и удовольствиями, которые можно купить благодаря ему, а также с властью мы уже разобрались: как выяснилось, они вовсе не гарантируют нам счастья. Остаётся рассмотреть два последних ингредиента жизненного успеха – славу и удачу. Каково их влияние на наше счастье?

Итак, слава, она же – известность, она же – популярность. По степени привлекательности слава легко может соперничать с богатством и властью. Крупнейший историк времён римской античности Корнелий Тацит заметил, что жажда славы – последняя из всех, от которых освобождаются мудрецы. Через полторы тысячи лет ту же мысль выскажет Мишель Монтень: «Из всех призрачных стремлений нашего мира самое обычное и распространённое – это забота о нашем добром имени и о славе. В погоне за этой призрачной тенью, этим пустым звуком, неосязаемым и бесплотным, мы жертвуем и богатством, и покоем, и жизнью, и здоровьем – благами действительными и существенными. Из всех неразумных человеческих склонностей это, кажется, именно та, от которой даже философы отказываются позже всего и с наибольшей неохотой». Лаконичнее и ещё доходчивее о привлекательности славы сказал в наше время поэт Игорь Губерман:

И я хлебнул из чаши славы,

Прильнув губами жадно к ней;

Не знаю слаще я отравы

И нет наркотика сильней.

Чего только не делают люди для того, чтобы прославиться хоть на самое короткое время! Достаточно полное представление об этом даёт «Книга рекордов Гиннесса»:

• Индиец Рам Сингх Чаухан отрастил усы длиной более 4 метров, они создают ему массу неудобств, но слава требует жертв.

• Американский студент после долгих тренировок смог разбить лбом 142 куриных яйца за одну минуту…

• Японец Томохару Шоджи в позиции сидя, превозмогая сильную боль, разбил за одну минуту собственным копчиком 43 целых грецких ореха в скорлупе; понятно, что до того ему пришлось долго тренироваться.

• Англичанин Гэри Крейг сумел побить и свой личный рекорд, и чужой, надев на себя 302 пары трусов.

Если бы я потратил на изучение «Книги рекордов Гиннесса» ещё минут двадцать, я наверняка нашёл бы в ней ещё более абсурдные рекорды, но и эти вполне показательны.

Ради славы люди готовы не только на неудобства и мелкие травмы, но даже на любые несчастья. Две тысячи лет назад об этом эмоционально сказал известный философ Дион, прозванный современниками Хризостомом, т. е. Златоустом: «Почти у всех людей душа так глубоко извращена жаждой славы, что им желанней слышать, как на всех углах кричат об их ужасных несчастьях, нежели остаться безвестными».

Нам мало славы при жизни – нам нужна ещё и посмертная слава. Великий педагог Януш Корчак в своей книге «Как любить ребёнка» с грустью констатировал, говоря о мире взрослых: «Мы больны бессмертием. Кто не дорос до памятника на площади, мечтает хотя бы об улице, названной его именем, хотя бы о мемориальной доске. А уж коли не тянешь на четыре полосы после смерти, то хотя бы упоминание в тексте: „принимал активное участие… широкие массы общественности скорбят…”»

Что говорить, слава – это приятно: о тебе говорят, тебя показывают по телевидению, тебя везде узнают. Но, как и все прочие недостатки, недостатки славы – это продолжение её достоинств. Слава обычно лишает человека того, что англичане называют «privacy», то есть приватности, скрытой от других личной жизни. Если вы известны, то о вас всем должно быть известно всё, и чем интимнее, пикантнее информация, тем она желаннее для журналистов. Но у каждого из нас есть вещи, которые мы не хотели бы демонстрировать всем. Когда ушлые папарацци раскапывают их и делают достоянием не просто гласности, но гласности безнравственной и недоброжелательной, – жизнь легко может превратиться в кошмар. Вот почему известный человек на публике должен быть собранным и не выходить из выбранной для себя роли, он всегда должен быть в маске, хотя это очень нелегко. Афористично сказал об этом современный американский писатель Джон Апдайк: «Слава – это маска, которая разъедает лицо».

Обретение славы обычно оборачивается разрывом так нужных нам человеческих связей. И дело не только в том человеке, который прославился. У серба Милорада Павича читаем: «Те, кто любил тебя до твоего успеха, после успеха тебя любить не будут. Славы и успеха люди не прощают». И потому-то слава неминуемо оборачивается одиночеством. В подтверждение тому – мнения двух великих женщин ХХ века. Русская актриса Фаина Раневская: «Спутник славы – одиночество». Француженка Коко Шанель: «Так вот что такое слава: одиночество».

Славы нельзя добиться один раз и навсегда: её нужно постоянно поддерживать, чего бы это ни стоило. В каких бы обстоятельствах ты ни находился, ты должен быть всё время на виду и постоянно «в образе», иначе очень скоро тебя начнут забывать. Наверное, поэтому выдающийся французский романист Оноре де Бальзак говорил: «Слава – товар невыгодный. Стоит дорого, сохраняется плохо». Но как бы трудно ни было поддерживать свою славу, страх потерять её заставляет нас делать это с новыми силами, ибо «нет на свете существа более неприкаянного, чем вышедший из моды кумир», как сказал известный английский литератор века Просвещения Джозеф Аддисон. Так оказывается, что уже не слава служит тебе, а ты – славе.

Слава слишком многого требует от нас, лишая нас в то же время простых и доступных всем человеческих радостей. Слава разрушительна по отношению к человеческой личности. Далеко не каждому удаётся выдержать испытание славой и успехом. Вот мнения людей, в полной мере ощутивших, как принято говорить, «сладкое бремя славы»: