Евгений Черноиваненко - Логика человеческой жизни

Ещё сложнее обстоит дело с супружеской любовью. Уже сама возможность её существования издавна вызывает большие сомнения. В XII веке монах Андреас Капелланус в трактате «О любви» писал: «Совершенно ясно, что любовь между мужем и женой невозможна». Впрочем, сегодня сомнения всё чаще вызывает «нормальность» самого института брака. Известная английская писательница Айрис Мэрдок по этому поводу заметила: «Супружество – очень странная вещь. Непонятно вообще, как оно существует. По-моему, когда люди хвастают, что счастливы в браке, это самообман, если не прямая ложь. Человеческая душа не предназначена для постоянного соприкосновения с душой другого человека, из такой насильственной близости нередко родится бесконечное одиночество, терпеть которое предписано правилами игры».

Правда, социология и статистика смотрят на брак менее пессимистично. Согласно их исследованиям, семейные люди не так остро чувствуют одиночество, они ведут более здоровый образ жизни – меньше курят и пьют, лучше питаются, точнее выполняют предписания врачей. Как отмечает Майкл Аргайл в работе «Психология счастья», «многими учёными было выявлено, что супруги в среднем более счастливы, чем холостяки, вдовцы или разведённые». С этим трудно не согласиться. Вот только «более счастливы» ещё не означает «счастливы», просто супруги чувствуют себя психологически более комфортно, чем люди одинокие.

Многие убеждены в том, что гармоничная, счастливая семья – большая редкость. Ошо Раджниш писал об этом: «Сейчас в мире есть редкие семьи – не больше одного процента, которые действительно прекрасны, которые приносят истинную пользу, в которых происходит рост. В которых нет деспотизма, нет борьбы за власть, нет собственнических чувств; в которых не калечат детей. В которых жена не пытается уничтожить мужа, а муж – жену; где есть любовь и свобода; где люди собрались вместе из радости; где нет политики».

Несчастье брака в том, что он в большинстве случаев губителен для любви, а когда из него уходит любовь, в нём остаётся только одиночество – одиночество вдвоём. В прошлом веке известная американская журналистка Хелен Роуленд с грустью констатировала: «Только в браке женщина может наслаждаться обществом другого человека и одновременно – ощущением полного одиночества». Не стоит видеть в этом сугубо женский взгляд на проблему. Мужчины видят её не более оптимистично. Антон Чехов советовал: «Если боитесь одиночества, то не женитесь».

От этого страдали даже герои вечно оптимистичного советского кино. Так, например, в фильме «Девять дней одного года» (1962) героиня Татьяны Лавровой всего через несколько дней после свадьбы растерянно спрашивает себя: «Почему всё бывает так хорошо, когда люди просто любят друг друга? Куда всё девается, когда они становятся мужем и женой?» Проще говоря, почему любовь в браке так недолговечна?

Если бы я, как уже упоминавшийся мною монах Андреас Капелланус, писал трактат «О любви», я, наверное, перечислил бы целый ряд причин для этого. О главных из них мы поговорим позже, когда будем готовы их понять. Сейчас же отмечу ещё, что мужчины и женщины – это существа очень разной природы. Даже когда они любят друг друга, им нелегко понять психологию, логику, поведение партнёра.

Американка Дороти Паркер убеждена: «Мужчина, если б и смог понять, что думает женщина, всё равно не поверил бы». Женская логика давно стала притчей во языцех, и это неудивительно. Вот французская писательница ХVIII века мадам де Соммери: любовник застаёт её в постели с другим и в ответ на свои упрёки слышит: «Вы меня разлюбили; вы больше верите тому, что вы видите, чем тому, что я говорю». Впрочем, логика мужчин, особенно касательно любовных отношений, часто тоже весьма причудлива. Красавец-киноактёр Ив Монтан вполне серьёзно заявлял: «Мужчина может иметь два, от силы три любовных романа на стороне, пока он женат. Больше – это уже обман». После этого трудно не согласиться с Хелен Роуленд, сказавшей: «Чтобы быть счастливым с мужчиной, нужно очень хорошо понимать его и тем не менее всё ещё любить его».

Однако любить в браке очень непросто. Постоянная близость, постоянное соприкосновение, о которых как о вынужденных говорила Айрис Мэрдок, приводят к тому, что любовь очень скоро перерождается в нечто иное. И это «иное» может быть очень разным. Например, у героини «Гранатового браслета», как пишет Куприн, «прежняя страстная любовь к мужу давно уже перешла в чувство прочной, верной, истинной дружбы». Но любовь может обернуться и привычкой, и тягостной обязанностью, и даже ненавистью. У Хелен Роуленд были достаточные основания заключить: «Брак – это чудо превращения поцелуя из удовольствия в обязанность». Романтика влюблённости сменяется рутиной семейной жизни, Прекрасная Дама превращается в домохозяйку, любовная лодка, по известному выражению Маяковского, разбивается о быт. Обернувшись привычкой, наша любовь теряет всю свою магию.

Но мы виним в этом не любовь – мы виним в этом своего мужа или свою жену. И здесь у нас два выхода. Первый: пытаться вернуть прежнюю любовь, заставив партнёра вновь стать таким, каким он был в период влюблённости, что едва ли возможно. Второй выход: смириться с неудачей и, сохраняя в своей супружеской жизни лишь видимость любви, начать искать настоящую любовь на стороне. Лев Толстой в связи с этим тонко заметил: «У нравственного человека семейные отношения сложны, у безнравственного всё гладко».

Если бы так было у всех нас без исключения, мы должны были бы сделать вывод о том, что брак и любовь – «две вещи несовместные». Но ведь есть всё же, если верить Ошо Раджнишу, пусть даже всего только один процент счастливых семей, в которых любовь не становится обязанностью или привычкой; в которых благодаря любви, как писал Эрих Фромм, два существа становятся одним и остаются при этом двумя; в которых эти двое не чувствуют себя одинокими. А если так, то, значит, это только мы не умеем любить так, как умеют они. Кто не помнит высказывание Льва Толстого в «Анне Карениной» о том, что все счастливые семьи счастливы одинаково, а все несчастные – несчастливы по-своему? Мы обычно обращаем внимание на вторую его часть, но, может быть, мысль, заключённая в первой его части, ещё глубже: не потому ли все счастливые семьи счастливы одинаково, что секрет этого счастья един, и они его знают? Но если это так, то в чём этот секрет? Сейчас я могу только сказать, что он, действительно, всего один и для многих давно уже не секрет. Мы с вами скоро тоже раскроем его.

Глава 8

Драма счастливого детства

Один из наиболее распространённых ответов на вопрос о том, в чём заключается счастье, гласит: наше счастье – в наших детях. Почему мы так думаем? Во-первых, потому, что мы их очень любим, а ещё потому, что дети – это наша надежда преодолеть все главные страхи нашего бытия: страх одиночества, страх бессмысленности жизни и даже страх смерти. Если у нас есть дети, то отныне мы уже не будем одиноки. Обзаведясь детьми, мы выполнили свою главную жизненную миссию и таким образом наполнили своё существование смыслом. Наконец, мы будем жить в своих детях даже тогда, когда нас самих уже не станет. Во 2-м сонете Шекспира читаем: