Мэг Джей - Сверхнормальные

По мнению психолога Эдит Вайскопф-Джолсон, самая большая трагедия для любого человека, с которым приключилась какая-то беда, заключается в том, что он «не только несчастлив, но и стыдится быть несчастным» [518]. Для Мишель тот факт, что она боролась с депрессией и тревогой, судя по всему, служил лишним подтверждением — с медицинской точки зрения, официально, — что она все время была права, считая, что с ней что-то не так, что она и правда не такая, как все. А между тем, хотя Мишель, безусловно, пережила в детстве серьезный стресс, она не уникальна.

По результатам соответствующих исследований более половины американцев [519]сталкиваются в детстве с теми или иными неблагоприятными обстоятельствами, и у около половины на каком-то этапе дальнейшей жизни выявляются признаки психического расстройства. На первый взгляд, люди с проблемами психического здоровья по определению не могут считаться психологически устойчивыми, однако это не так. Быть психологически устойчивым значит «хорошо адаптироваться после пережитых неблагоприятных жизненных обстоятельств» [520] — что вовсе не означает отсутствия чувств и эмоций, — и во многих смыслах Мишель адаптировалась вполне успешно. Она окончила колледж с отличием и получила степень магистра в области уголовного правосудия. На работе она делала много добра для многих людей, а по выходным с большим успехом играла в поло.

Со стороны женщина казалась образцом психологической устойчивости, но внутри сильно страдала, что бывает довольно часто. Согласно определению Американской психологической ассоциации, равно как и результатам многих исследований, «путь к психологической устойчивости обычно лежит через серьезные эмоциональные страдания» [521]. Иными словами, боль и борьба почти всегда являются неотъемлемой частью неповеданной истории о неблагоприятных жизненных обстоятельствах и психологической устойчивости. Когда я спросила Мишель, стала бы она меньше уважать своих клиентов, узнав, что они обратились за помощью к психотерапевту, что она, в сущности, довольно часто советовала им сделать, девушка ответила: «Нет, конечно же нет. Но ведь люди, с которыми я работаю, получили настоящие травмы. То, что пережила я, ничто по сравнению с их бедами».

Человеческий мозг одинаково воспринимает и анализирует любые угрозы [522], будь то змея, пистолет, пьяный родитель, медведь, грузовик насильника, дикие вопли родной сестры, угрожающий хмурый взгляд матери и тому подобное. На разные стрессоры реагируют одни и те же зоны мозга. Любой опыт, который воспринимается как потенциальная опасность, активирует амигдалу и заставляет реагировать либо вступлением в сражение, либо бегством. Но если амигдала, независимо от причины, активируется слишком часто или постоянно пребывает в состоянии повышенной бдительности, мы подвергаемся слишком сильному воздействию собственных гормонов стресса, которые, по сути, отравляют наш организм. В результате механизм адаптации, призванный спасать нам жизнь, может привести к серьезным заболеваниям [523].

Как в 2011 году свидетельствовал в подкомитете Сената по делам детей и семьи бывший президент Американской академии педиатрии Роберт Блок, неблагоприятные события, пережитые в детстве, «возможно, главная причина плохого здоровья американцев» [524]. Нам это известно в значительной мере благодаря уже упомянутому выше «Исследованию негативного детского опыта» [525]. Это поистине эпохальное исследование потрясло медицинское сообщество не только выводами о степени распространения такого опыта в самом начале жизненного пути ребенка, но и тем, какой страшный вред он наносит здоровью в дальнейшей жизни на самых разных ее этапах. К сожалению, одним из самых обоснованных и последовательных открытий, сделанных благодаря этому исследованию, стало выявление зависящей от «дозы», в основном прямой взаимосвязи [526]между плохими условиями в детском возрасте и проблемами со здоровьем в течение всей жизни, начиная с усталости, язвы желудка и артрита и заканчивая главными причинами смерти: сердечными заболеваниями, онкологией, хроническими болезнями легких, заболеваниями печени и аутоиммунными заболеваниями [527]. Проще говоря, чем больше стресса и трудностей мы переживаем в детстве, тем больше проблем со здоровьем нас ждет во взрослой жизни. Следует отметить, что это относительно недавнее открытие. Взаимосвязь между стрессом в детстве и здоровьем во взрослом возрасте оставалась не выявленной так долго отчасти потому, что многие распространенные виды негативного детского опыта часто держатся в секрете, а также вследствие так называемого эффекта спящего [528], то есть некоторого временн о го зазора между стрессорами, которым мы подвергаемся в детстве, и влиянием, которое они оказывают на нас уже взрослых. Впрочем, как бы там ни было, сегодня эта взаимосвязь бесспорна, и теперь ее можно увидеть даже в отчетах о здоровье взрослого населения в далеком XIX веке [529].

Несомненно, негативный детский опыт внедряется, образно говоря, прямо под кожу. Дети, подвергающиеся хроническому стрессу, уже в подростковом возрасте четко демонстрируют симптомы хронических воспалений [530], то есть иммунной реакции и основного фактора риска в широком спектре заболеваний. Да что там говорить, этот опыт проникает даже в наши клетки. Исследования показали, что у взрослых, которые росли в неблагоприятной обстановке, более короткие теломеры [531] — концевые участки хромосомы, своего рода защитные колпачки на концах ДНК-цепочек. С возрастом теломеры укорачиваются естественным образом, но сделать их короче может и стресс. Увы, по мере уменьшения теломеров изнашиваемся и мы; наши клетки стареют быстрее, а с ними быстрее стареет и человек. Хронологический и биологический возраст начинает восприниматься как рассинхронизированный; возможно, по этой причине люди, пережившие в детстве хронический стресс, часто говорят, что, хотя они вроде бы хорошо выглядят, изнутри чувствуют себя так, будто им сто лет. Им трудно себе представить, что они проживут долгую и наполненную жизнь, и они совершенно правы: трудное, несчастливое детство действительно может сократить жизнь человека на целых двадцать лет [532].

Более того, пагубное влияние детского стресса на организм не ограничивается такими органами, как сердце и легкие; возможно, больше всего от неблагоприятных обстоятельств в детстве страдает самый сложный орган — мозг [533]. Как известно, мозг человека развивается на протяжении всего детства, до двадцати с лишним лет. Следовательно, хронический стресс на ранних этапах жизни может воздействовать на его архитектуру, буквально вплестись в нашу самость [534]. Это влияет на наше психическое здоровье, которое Роберт Блок предпочитает называть здоровьем мозга [535]; таким образом, между детскими невзгодами и здоровьем мозга прослеживается четкая зависимость [536]. По оценкам специалистов, неблагоприятные условия жизни в детстве ассоциируются с расстройствами психического здоровья в диапазоне от трети до половины всех случаев, среди которых наиболее распространенные — депрессия и тревожность. Конечно, стресс может привести и к другим расстройствам [537], в том числе посттравматическому стрессовому расстройству, нарушению адаптации, расстройству пищевого поведения и сна. На самом деле для обозначения этих взаимосвязанных и часто параллельных состояний используется общий термин — расстройства спектра травмы [538].