Мэг Джей - Сверхнормальные

На протяжении десятилетий внутренняя жизнь супергероев в основном оставалась вне главных сюжетных линий; внезапно это изменилось. В случае с Человеком-пауком его создатель смело использовал выноски типа «пузырь» с мыслями персонажа и показал читателям, что эти мысли не всегда совпадают с поступками. Люди видели яркий костюм и удивительные подвиги Человека-паука, но при этом — хоть об этом никто не догадывался — его очень тревожила двойственность своего существования и больше всего на свете он хотел быть обыкновенным, нормальным подростком. Художник Рамона Фрадон сказала, что, возможно, для революции в комиксах пришло время, и, судя по всему, это относится и к исследованиям в области психологической устойчивости «Невозможно постоянно заставлять персонажей вечно носиться туда-сюда, в какой-то момент придется задуматься над тем, чем они занимаются в неслужебное время» [555], — пояснила она.

Несмотря на то что Человек-паук создавался под влиянием момента и, как говорится, для одноразового использования, к концу XX века он затмил Супермена, став самым популярным героем комиксов в США [556]. Супермен, возможно, и послужил прототипом для самых первых супергероев в истории комиксов, но Человек-паук стал новым шаблоном для более реалистичных и актуальных героев. Когда президента Барака Обаму спросили, кто его любимый супергерой, он сказал: «Я всегда питал слабость к модели Человек-паук — Бэтмен [557]. О ребятах, у которых слишком уж много суперспособностей, таких как, скажем, Супермен, я всегда думал, что они не заслужили статуса супергероев. Он достался им слишком легко. А вот Человек-паук и Бэтмен переживают определенные внутренние потрясения. Им живется совсем нелегко». Читатели всего мира отождествляли себя с супергероями, которые борются с внутренними проблемами, даже если во внешнем мире сражаются с совсем другими трудностями. Отсюда и возник целый поток супергероев нового типа — Невероятный Халк, Мстители, Сорвиголова, да и большинство супергероев нашего времени, — которые продемонстрировали, что супергерой намного сложнее, чем тот, кто просто борется за все хорошее против всего плохого [558]. Вполне вероятно, современные органичные супергерои населили пространство где-то между добром и злом. Подобно Человеку-пауку и многим сверхнормальным людям, они слишком хороши, чтобы быть злодеями, но слишком плохи, чтобы чувствовать себя героями [559].

Одно из самых первых воспоминаний Веры о своей жизни — это нечто вроде «пузыря» с мыслями, как в комиксах. Ей было пять лет, когда воспитательница в детском саду похвалила ее, назвав веселой и милой, но в душе девочка чувствовала, хоть пока и не умела выразить это словами, совсем другое: «Вы, черт побери, понятия не имеете, о чем говорите». Воспитательница Веры и правда не имела понятия о том, что на самом деле творится в жизни Веры. В саду она была маленькой болтушкой с двусмысленно темной кожей и широкой улыбкой, но по вечерам у нее было очень мало поводов улыбаться. Девочка жила в утлой квартирке с братом и матерью, которой проблемы с наркотиками не позволяли быть таким родителем, каким она должна бы быть.

По подсчетам специалистов, около двух миллионов детей живут с родителем-наркоманом [560], что существенно повышает риск плохого обращения с ними [561]. Мать, злоупотребляющая психотропными веществами [562], является одним из пяти главных предикторов жестокого обращения с детьми; кроме того, от одной до двух третей отчетов, подаваемых в органы опеки и попечительства, включают в себя сведения об употреблении в этих домах психоактивных веществ. Поскольку матери или отцы-наркоманы, как правило, больше озабочены тем, как достать наркотики, нежели воспитанием своих детей, самая распространенная проблема [563]в таких семьях — пренебрежение родительскими обязанностями. И хотя пренебрежение как минимум не менее вредно для ребенка, чем физическое или сексуальное насилие, специалисты, к сожалению, обычно уделяют этому явлению значительно меньше внимания [564].

Взаимосвязь между наркоманией и жестоким обращением с детьми часто предельно очевидна; вот как ее сформулировала одна женщина, бывшая наркоманка: «Дело не в том, что наркоманами становятся плохие люди, и не плохие люди те, кто не заботится о своих детях. Просто это люди, власть наркотиков над которыми подавляет даже любовь, которую каждый родитель должен испытывать к своим детям. Наркомания побеждает даже ее» [565].

Когда родители заняты поиском или употреблением наркотиков или недееспособны из-за своей зависимости, это не может не сказываться негативно на их детях. Деньги в таком доме часто тратятся на наркотики, а не на еду или одежду, а мама или папа нередко отсутствуют, находясь в тюрьме или в реабилитационных центрах для наркозависимых. Соответственно, в домах, где постоянно употребляют наркотики, родительский контроль практически отсутствует, и родители не проявляют к детям особого интереса. Большинство базовых потребностей их сыновей и дочерей — в питании, гигиене, контроле и внимании — часто не удовлетворяются совсем, либо детям приходится пытаться удовлетворять их самостоятельно.

Маленькая Вера легко справлялась с задачей собственного прокорма. Завтрак она просто пропускала. На обед клала в рюкзак фруктовую булку. На ужин обычно варила макароны и ела их с сыром — таким, посыпанным ярко-оранжевым порошком. Малышка самостоятельно кипятила воду на плите намного раньше, чем ей следовало научиться брать спички в руки. «А если мне было лень варить макароны, я просто ела хлопья», — вспоминает Вера, даже не осознавая того, что если ребенок, брошенный на произвол судьбы, выбирает хлопья, то он поступает так не из-за лени.

Вера росла в центральной Флориде, в городке, слишком удаленном от побережья, чтобы быть красивым. Там было жарко и пыльно; район, где они жили, представлял собой ряды безликих улиц, состоящих из обшарпанных многоквартирных жилых домов, магазинчиков на углу и бунгало, покрытых штукатуркой пастельных цветов. Расположенная неподалеку фабрика по производству апельсинового сока насыщала воздух запахом горелых апельсинов. «Это то, что я помню о своем доме, — вспоминает повзрослевшая Вера. — Апельсины горят снаружи. Сигареты и наркотики внутри. Вечный запах чего-то горящего».

Тетя Веры работала в католической школе, и девочка могла посещать ее практически бесплатно. Ей, безусловно, очень повезло, что она могла там учиться — люди вокруг твердили ей об этом все время, — однако контраст между школой и домом был для Веры болезненным. Когда перед футбольными матчами школу заполняла толпа заботливых мамаш, которые делали дочкам хвостики и плели косички, Вера наблюдала за всем этим с завистью и недоумением; она гордилась тем, что умеет сама завязывать хвост, но при этом не могла не задумываться над тем, каково это, когда тебя причесывает кто-то другой. Однажды девочка сказала матери, что хочет есть, и женщина тут же вышла из дома и вернулась с бутербродом из Arby’s. Вера просто не поверила своим глазам. Позже тем же вечером она спросила маму, не могут ли они время от времени покупать такие вкусные бутерброды. «Мы не можем позволить себе фастфуд», — отрезала та.