Андрей Курпатов - Красная таблетка

Любая стая представляет собой иерархию, где позиция каждого её члена чётко определена. И каждый знает, что ему положено, а что нет, на что он вправе рассчитывать, а за что его по головке не погладят.

Эволюционное значение данного инстинкта сложно переоценить: если бы животные, нуждающиеся друг в друге для выживания, не формировали упорядоченных сообществ, они бы находились в состоянии постоянного взаимного конфликта и выжить бы не смогли.

При этом чем более высокое положение и иерархии занимает конкретное животное, тем больше у него шансов и на личное выживание, и на отправку его генов в далёкое будущее (самкам, впрочем, об этом нет смысла беспокоиться, но вот для самцов это весьма актуально).

Человек, конечно, следует тем же иерархическим стратегиям — каждый хочет как можно выше забраться вверх по социальной лестнице. Но, в отличие от других животных, мы придумали много разных «лестниц». Видимо, чтобы побольше было «первых мест».

«Превращая homo в sapiens’а, культура опирается на те самые наши базовые инстинкты — инстинкт самосохранения, иерархический и половой».

Любая конкуренция — в политике, в бизнесе, в искусстве, в отношениях, в том, кто прав, а кто виноват, — это проявление иерархического инстинкта, то есть желания человека стать «первым», взять вверх над конкурентом, взобраться на вершину соответствующей социальной пирамиды.

При этом одни пытаются получить именно официальные «погоны» — начальника, командира, руководителя, директора, мэра, губернатора, президента и т. д. Для такого человека важно видеть прямые признаки подчинения: «Слушаюсь и повинуюсь!», «Есть!», «Так точно!», «Разрешите исполнять!» и уже известное нам благодаря эксперименту Зимбардо: «Господин надзиратель!»

Другие добиваются социального господства окольными путями. Такой человек может стремиться стать «выразителем мнений», «нравственным авторитетом», «самым умным», «самым правым», «самым продвинутым», «самым модным», «создателем нового направления в искусстве» и т. д. и т. п.

Короче говоря, мы используем силу этого инстинкта на всю катушку! Наша цивилизация, если разобраться, — это одно сплошное строительство таких вот социальных пирамид власти и бесконечная игра в «Царя горы».

Причём даже не египтяне это начали, они лишь подарили нам красивый визуальный образ этого фундаментального человеческого стремления — всех победить, стать выше их.

Наконец, третий инстинкт — тоже важный до чрезвычайности и также сильно видоизменённый культурой. Это инстинкт самосохранения самого нашего биологического вида, который в случае каждой конкретной особи проявляется хорошо нам известным «половым инстинктом» и «сексуальной потребностью».

У полового инстинкта человека масса специфических особенностей. Я написал целых три книги об этих особенностях, но даже в них, как мне кажется, всего рассказать не удалось. Поэтому сразу извинюсь за дальнейшие упрощения.

Самое главное, что мы должны понимать про свою сексуальность, — это то, что она сильно оторвана от естественных биологических корней.

Да, половые гормоны в нас играют. Да, соответствующие физиологические реакции у нас возникают. Но сексуальными стимулами для нас являются вовсе не естественные раздражители [22] В частности, у нас даже нет «второй обонятельной системы», которая у других животных регулирует их сексуальную активность. , а специальные рефлексы, сформированные культурной средой.

Этим, в частности, определяется и специфическая гиперсексуальность человека, которая, конечно, с биологической точки зрения совершенно аномальна.

Второй важный нюанс, касающийся нашей сексуальности, состоит в том, что она сильно психологизирована. Секс вроде бы является обычной физиологической потребностью, такой же, например, как потребность в еде или питье. Но мы редко решаемся удовлетворить свою сексуальную потребность с первым попавшимся потенциальным половым партнёром. Большинство нормальных людей хотят, кроме прочего, каких-то чувств, отношений и даже обязательств.

Собственно, вот вся эта «вторая часть» секса — все эти наши чувства, любовь-морковь, отношения, привязанности, ответственность, обязательства и т. д. и т. п. — это тоже большой пласт наших потребностей. И все они произросли на почве банального полового инстинкта, который, в свою очередь, есть не что иное, как слепое желание матушки-природы заставить конкретный биологический вид бороться с другими видами за место под солнцем.

Если спросить неспециалиста, что он знает о психологии, то он с большой вероятностью назовёт нам две фамилии — Фрейда и Маслоу. Первого помнят, потому что «он про секс», а второго — как раз за «пирамиду».

Забавно, но это, возможно, два самых несхожих персонажа в истории психологии. Впрочем, два момента их единят — оба стали почти культовыми фигурами, притом что их теории никогда не были научно доказаны.

Зигмунд Фрейд рассматривает наше «Эго» как флюгер, который крутится под действием почти мистических сил Эроса и Танатоса, а также могущественного «Супер-Эго» культуры.

Абрахам Маслоу, напротив, развивает концепцию личностной самоактуализации. Мол, все мы идём дорогой осознанности и развития — от нижних ступеней его «пирамиды» к её вершине.

На вершине «пирамиды Маслоу» расположена творческая самореализация, которую Фрейд считает сублимацией сексуального желания (и настаивает на том, что лишь сексуальная неудовлетворённость потенцирует творчество). При этом в концепции Маслоу реализация высших потребностей, включая творческие, возможна только в случае, если удовлетворены низшие, а сексуальная потребность находится в основании его пирамиды.

Вот такая противоречивая ахинея в головах почтенной публики относительно собственных голов... Остаётся только поражаться нашей удачливости — живём в сложнейшем мире, совершенно себя не понимаем, но как-то умудряемся выживать.

Впрочем, выживать — это ещё не значит жить.

Мы представляем собой некую помесь природы и культуры — ещё не человек-человек, но уже и не зверь-зверь. А так, кентавр, или минотавр, или кто-то ещё в этом роде — Микки Маус, может быть.

Наши биологические инстинкты, с одной стороны, и наши культурные потребности (которые выросли на том же самом биологическом основании) — с другой, — это буквально гремучая смесь противоречий.

Если у нормального животного, не испорченного культурой, все три базовых инстинкта служат одной цели — выживанию, то у человека — отнюдь нет.