Аллан Фромм - Способность любить

Другая леди, которая способна очень активно протесто­вать, это девушка, занятая своей карьерой. Многие, воз­можно, большинство девушек наших дней имеют опыт ра­боты между выпуском из колледжа и замужеством; некото­рые даже приобретают профессию. Многие, а возможно, и большинство этих девушек считают свою работу времен­ным занятием, и для многих так оно и есть.

Но многие девушки, заявляющие, что хотят только мужа и детей, на самом деле обманывают себя. Они проявляют это в своей неудовлетворенности узкими рамками супружеской жизни, особенно в напряженные годы воспитания маленьких детей. Некоторые из них действительно не могут дождаться, когда выйдут из дома и снова начнут работать. Одной рукой они кормят ребенка, а другой планируют бегство.

Французы говорят: «Не все, кто танцует, счастливы». Аналогично не все, кто выходит замуж, хотят выйти замуж. Быть женщиной в нашем обществе для большинства девушек по-прежнему означает выйти в определенном возрасте замуж. В то же время нашими девушками все больше овладевает идея независимости. Мы даем им такое же образование, что и юношам, а если они не выходят замуж еще в колледже или сразу после окончания, то ожидаем от них, что они найдут работу, станут независимы и сами будут себя обеспечивать. Мы даже побуждаем их к честолюбию, мы гордимся доче­рью, которая овладела профессией и занимается своей ка­рьерой. И, не замечая противоречия, ожидаем от той же дочери, что она откажется от всего этого у алтаря и отныне посвятит себя домашнему хозяйству, приготовлению еды и воспитанию детей, не бросив ни взгляда на то, от чего от­казалась.

Некоторые молодые женщины с легкостью идут на та­кой резкий поворот, можно подумать, что они всю жизнь готовились лишь к тому, чтобы растить детей, стоять у пли­ты и пользоваться домашней техникой.

Но некоторые развивают в себе противоположные стрем­ления. Эти женщины почувствовали вкус работы, вдохнули воздух, полный честолюбия и конкуренции, и теперь им трудно отказаться от этой стимулирующей атмосферы ради узкого мира мужа, детей и других молодых жен с такими же заботами. Им не нужна финансовая безопасность, которую обещает брак: они в состоянии сами себя обеспечить и до­казали это. Им нравится иметь детей, но раздражают огра­ничения, которые накладывают дети. От брака они хотели не того, что получили, но чего-то большего — чего-то тако­го, что приходит с любовью, а не с жертвой.

Прежде всего все хотят любви — любви без всяких усло­вий. Но свидетельство о браке не гарантирует этого. Любовь и брак — это привязанности, которые, как мы видели, легко вступают в конфликт друг с другом. Но многие вписываются в эти привязанности так естественно, что каждый из эле­ментов взаимно усиливается. Брак становится лучше благо­даря их любви, а любовь лучше благодаря браку.

Посмотрим, как любовь расцветает в браке и в конеч­ном счете реализует все наши надежды, с которыми мы вступаем в брак.

«Любовь — это всего лишь прелюдия к жизни, увертю­ра, в которой искусно вводится тема будущей работы, но которая, тем не менее, остается еще только символом и обещанием».

Так Сантаяна писал о любви и браке. Многие ли вступа­ют в брак, считая любовь увертюрой, символом и обещани­ем? Очень немногие. Большинство любящих считают свою любовь гарантией. Они влюбились и тем самым провозгла­сили свои намерения, теперь они вступают в брак, могут сложить руки и подождать, пока брак не даст им счастье, которое гарантировано контрактом. И как же они бывают удивлены, обнаружив, что брак, в который они вступили, это не бесконечный праздник, а рабочее партнерство.

Впереди ждет работа, говорит Сантаяна, творческие уси­лия, тема которых еще только обозначена. Многие считают, что их работа уже завершена. Они нашли партнера и до­брались до алтаря. Но брачное свидетельство — это не про­пуск, автоматически разрешающий проход к счастью. Это, скорее, водительские права, разрешающие вести машину, но не дающие гарантии безопасности и удовольствий поездки.

Брак только потенциально один из шедевров общества. То, что он даст, зависит от того, что мы в него приносим. Мы приносим в брак себя целиком, свою силу и слабость, зрелость и незрелость. То, что мы совершили этот взрос­лый акт, то есть поженились, совсем не делает нас взрос­лыми. Самое большое, что мы можем сказать о себе в нача­ле семейной жизни, так это то, что мы стоим на пороге своих наиболее зрелых отношений.

Мы и в браке можем оставаться инфантильными и склон­ными к нарциссизму; против этого нет гарантий, и если у нас есть такие свойства, то таковы же будут наша любовь и брак, если он вообще выживет. Но брак может быть травма­тичным — в благотворном смысле. Он может предъявить нам такие неотложные и настоятельные требования взрослого поведения, что мы откажемся от инфантильных привычек и устремимся к психологической зрелости.

Жизнь может не только причинять травмы, она может и поправлять, и брак может стать именно таким. Некоторые исключительно счастливые в семейной жизни люди прохо­дили в своем браке через очень трудные эпизоды, и благо­даря именно этим эпизодам, тому, что выдержали их и со­хранили свои отношения, достигли такого уровня зрелости, для достижения которого им пришлось бы с десяток лет провести на приемах у психоаналитика.

Есть люди, которых в семье берегли от всего и всячески опекали; для них брак оборачивается не обещанным раем, а трудностями, к которым они не готовы, как не готовы вообще к встрече с внешним миром. Однако разница меж­ду проблемами в браке и в жизни в том, что у обеспокоен­ного индивида в браке есть партнер, который поможет хотя бы иногда справляться с этими трудностями. Жена может его укорять, но она же ему и помогает. И объединение уси­лий может быть для него исключительно терапевтически ценным.

Совсем не обязательно отдельные эпизоды брака долж­ны быть драматичными, чтобы способствовать достижению зрелости. Простое воздействие повседневной жизни, про­живание с другим человеком, например, в комнате студен­ческого общежития, или просто без родителей, братьев и сестер, с которыми мы выросли, может подтолкнуть нас к зрелости. Родители, братья и сестры, конечно, помогают нам взрослеть во многих отношениях, но они также провоциру­ют инфантильное поведение, хотя бы потому что инфан­тильность есть часть привычного, повторяющегося образца отношений в семье. Больше того, любящие члены семьи бо­лее терпимы к нашим недостаткам, чем посторонний чело­век, в конце концов, они ведь к нам привыкли!

А вот с незнакомым человеком, хотя бы только для того, чтобы ужиться с ним, приходится учиться приспосабливать­ся к его потребностям и желаниям, думать не только о своих удобствах и удовольствиях. Если мы хотим, чтобы случай­ные и поверхностные отношения переросли в дружбу, надо отказаться от сосредоточенности на себе и обращать больше внимания на благополучие другого человека.