Уильям Джеймс - Психология

293

зультатов. Ясно, что всякое инстинктивное действие, бу- дучи раз повторено животным, обладающим памятью, перестает быть «слепым» и должно ровно постольку со- провождаться предвидением цели, к которой оно ведет, поскольку животное ранее могло узнать эту цель.

Насекомое, кладущее яйца в таком месте, где оно никогда не наблюдает вылупления из них потомства, должно всегда «слепо» класть яйца, но курица, вывед- шая однажды цыплят, едва ли будет сидеть на втором гнезде с яйцами совершенно «слепо», не предвидя по- явления на свет этих цыплят. Во всяком другом случае, аналогичном данному, у животного должна быть из- вестная степень предвидения результатов, и поскольку предвидение касается желательного или нежелательного результата, постольку оно может способствовать им-пульсу или задерживать его. Мысль о цыплятах, быть может, побуждает курицу терпеливее высиживать яйца;

в то же время воспоминание о благополучном бегстве из мышеловки, возникнув в уме крысы, должно удержи- вать ее от импульса взять приманку, лежащую в чем- нибудь похожем на мышеловку. Если мальчик видит толстую жабу, в нем (особенно в компании приятелей) легко может возникнуть неудержимый импульс разда- вить ее камнем, причем можно предположить, что он совершенно «слепо» повинуется этому импульсу. Но вид умирающей жабы со сложенными лапками может выз- вать в нем мысль о жестокости поступка или напомнит мальчику о том, что страдания животных сходны с его собственными. Поэтому, когда при виде другой жабы он снова почувствует соблазн раздавить ее, в его голове возникнет мысль, которая не только удержит его от жестокости, но может вызвать в нем добрые чувства и сделать защитником жабы перед его не столь умудрен- ным опытом приятелем.

Итак, ясно: как бы животное ни было богато одаре- но от природы инстинктами, конечные результаты его действий могут значительно изменяться, если инстинкты сочетаются с личным опытом, если к импульсам при- мешивается влияние памяти, ассоциации идей, ожида-ния. Объект О, вызывающий в животном инстинктивную реакцию Л, сам по себе должен иметь результатом именно эту реакцию, но для животного О стало с тече- нием времени знаком, указывающим на близость Р, ко-торое вызывает в животном импульс В, равный Л по силе, но совершенно не сходный с ним. Таким образом,

294

при встрече с О в животном происходит борьба за пре- обладание между непосредственным импульсом Л и более отдаленным В. При этом единообразие и роковой характер инстинкта могут быть для наблюдателя столь мало очевидны, что может показаться, будто объект О вовсе не вызывает в данном животном какой-либо ин- стинктивной реакции. А между тем думать так было бы величайшей ошибкой! Инстинкт, связанный с объектом О, вданном случае налицо, только он из-за осложняю- щего влияния ассоциационного механизма пришел в столкновение с инстинктом, который связан с объек- том Р.

Теперь мы можем убедиться, какие плодотворные выводы позволяет сделать наша простая физиологиче- ская точка зрения на природу инстинкта. Если инстинкт есть простой двигательный импульс, возникающий под влиянием внешнего раздражения и обусловленный неко- торой предшествующей в нервных центрах животного рефлекторной дугой, то он, конечно, должен подчинять- ся тем общим законам, каким следуют нервные дуги. Одна из особенностей их возбуждения — подвержен- ность влиянию других процессов, происходящих в то же время в организме. Безразлично, прирожденны ли эти дуги, образовались ли они самопроизвольно впослед- ствии или выработались в силу привычки,— во всех этих случаях они вступают во взаимодействие с другими ду- гами, то одерживая перевес над их влиянием, то усту- пая последнему и пропуская через себя посторонние токи.

С мистической точки зрения инстинкт следовало бы считать чем-то неизменным. С физиологической точки зрения следует ожидать, что в инстинктах должны обна- руживаться случайные уклонения у всякого животного, у которого число отдельных инстинктов велико и мно- гие из них могут возникать под влиянием того же внеш- него раздражения. В инстинктах каждого высшего жи- вотного такие отклонения наблюдаются во множестве. Перед нами элементарная форма инстинктивной жизни в замаскированном виде во всех тех случаях, когда у животного значительно развита способность к различе- нию; когда разряд возбуждения происходит в рефлек- торной дуге под одновременным влиянием нескольких раздельных чувственных стимулов; когда животное не поддается импульсу непосредственно, ограничившись определением рода стимула и не разбирая, к какому виду относится он, при каких обстоятельствах появился;

295

когда, наконец, различные индивиды и различные об- стоятельства могут влиять на животных различным об- разом.

Вся история взаимных отношений между людьми и низшими дикими животными заключается в том, что мы умеем судить о вещах не по одной их внешности, жи- вотные же, отдаваясь непосредственному впечаглению,идут на приманки и делаются нашими жертвами. При. рода дала им менее совершенную по сравнению с нами организацию, заставляя их делать всегда то, что лишь в большинстве случаев целесообразно. В природе гораздо более червей, свободно ползающих, чем червей, наде- тых на крючки удочек, потому природа внушила рыбам;

«Хватайте всякого червяка, какой только попадется, рискуя попасться на крючок». Но чем выше животный тип, чем ценнее его жизнь, тем менее природа застав- ляет его рисковать. Где тот же предмет может оказать- ся то пищей, то опасной приманкой; где общительный характер животного заставляет его различать в отдель-ных индивидах друзей или соперников, смотря по об- стоятельствам; где каждый впервые видимый объект рассматривается сразу как нечто вредное или полезное, там природа влагает в животное стремление реагиро- вать на многие классы объектов прямо противополож- ным образом и предоставляет решающее влияние в пользу того или другого импульса мелким частным осо-бенностям отдельных случаев. Так, и в человеке, и в других млекопитающих, и в высших породах птиц жад- ность и подозрительность, застенчивость и похоть, скромность и тщеславие, общительность и угрюмость равным образом быстро приходят во взаимное столкно- вение и равным образом находятся в неустойчивом рав- новесии. Все это природные импульсы, первоначально совершенно «слепые», порождающие двигательные ре- акции строго определенного типа. Следовательно, каж- дый из них есть инстинкт, т. е. подходит под обычное определение инстинкта, но все они противоположны друг другу, и в каждом отдельном случае тот или другой частный опыт делает между ними выбор. Проявляя ин- стинкты, животное перестает действовать «инстинктив- но» и становится, по-видимому, существом, ведущим интеллектуальную жизнь, колеблющимся между раз- личными альтернативами и делающим между ними вы- бор не потому, что оно не имеет вовсе инстинктов, но скорее потому, что оно обладает таким множеством ин-