Люсьен Леви-Брюль - Первобытный менталитет

Таким образом, для первобытного менталитета предзнаменование — это прежде всего причина, но поскольку оно — причина, то одновременно оно и признак. По мере того как ослабляются присущие этому менталитету особенности, в нем почти полностью перестает главенствовать мистический тип причинности, в нем слабее чувствуются качественно и заранее представляемые время и пространство и, наконец, внимание его все более обращается на объективные последовательности причин и следствий. Как неизбежное следствие — и предзнаменование в коллективных представлениях стремится соответствовать этим изменениям. Оно все больше превращается в знак и все в меньшей степени остается причиной; в конце концов люди уже даже не понимают, как это оно могло бы быть причиной.

Между этими двумя крайними точками существует множество промежуточных. Предзнаменование постепенно утрачивает свое могущество по мере того, как ум все больше склоняется к учету естественных причин. Он все больше концентрируется на функции знака, посредством которого обнаруживается уже не действие мистической силы, а событие, к которому должна привести данная последовательность этих причин и их следствий. Тем не менее, одна мыслительная привычка вовсе не исчезает внезапно перед лицом новой, стремящейся подменить ее собою. Напротив, обе они довольно долго сосуществуют рядом, причем несовместимость их не ощущается. Может даже случиться, что прежняя привычка никогда не будет полностью вытеснена новой. К примеру, наш крестьянин в общем хорошо, хотя и поверхностно, знает, от какой совокупности погодных, физических и химических условий зависит величина его урожая. И вместе с тем он в такой же мере продолжает верить, что он обязан урожаем также — и прежде всего — доброй воле и благосклонности мистических сил. Без сомнения, он уже не представляет себе их действие как непосредственное, независимое от времени и пространства и особенно как единственно существующее. Однако он все еще приписывает им такую силу, которая приведет к задуманному ими результату связанные между собой естественные причины.

Таким вот образом предзнаменования продолжают сохранять свою ценность, хотя за ними более не признают их собственной причинности. Они остаются знаками того, что произойдет. Если они уже и не совершают происходящего, то все еще о нем объявляют, а если они объявляют о нем, если они — достоверные посланцы, то они все еще пользуются частью того почитания, которое вызывается силами, намерения и решения которых они делают известными. На этой стадии поиски и интерпретация предзнаменований сохраняют религиозный характер, но в дальнейшем это почитание превратится в суеверие. Наш сосед, сильно расстроенный тем, что сегодня утром увидел паука, потому что тот — «знак печали», не считает, что паук — это причина того несчастья, о котором он объявляет. Однако он сердится на него за то, что он объявляет о нем. В это сохраняющееся в душе чувство входит живучий остаток прежнего представления о предзнаменовании, когда оно было одновременно признаком и причиной, и «признаком» — потому что «причиной». Такого рода признаки постепенно теряют свою причинность. Однако поскольку в действительности они продолжают существовать как признаки, то с ними по-прежнему связывают какой-то остаток их былого мистического могущества [26] Показательно рассуждение на этот счет миссионера Жеттэ. «Наблюдаемые нашими тен’а предзнаменования включают в себя расплывчатую идею о причинности, так как они рассматривают эти предзнаменования не только как предсказывающие то, что произойдет, но также как каким-то образом способствующие тому, чтобы это произошло». Он добавляет: «Так же обстоит дело, по наблюдениям, и с предзнаменованиями, с которыми считаются суеверные белые. В этом случае, как и в случае с нашими туземцами, принято считать, что, устраняя предзнаменование, устраняют и несчастье. Капитан, старающийся не отплывать в пятницу, приглашенный, отказывающийся быть за столом тринадцатым, в сущности, утверждают, что, устраняя обстоятельства неблагоприятного предзнаменования, они избегнут грядущего несчастья, и, безусловно, утверждают между одним и другим отношение причины и следствия, то есть отношение, предполагать которое абсурдно». R.F. Jul. Jetté. On the superstitions of the Ten’a Indians // Anthropos, VI. p. 241. Действительно, абсурдно с точки зрения нашего менталитета, предполагающего уважение детерминизма естественных явлений, однако не абсурдно с точки зрения менталитета прелогического, который является мистическим и обращает внимание лишь на непосредственную причинность оккультных сил. .

Когда первобытный человек замечает благоприятное предзнаменование, он проникается чувством признательности. Он чувствует себя поощренным на действие, более сильным, уверенным в успехе. Он прикладывает все усилия, на какие только способен, и зачастую в самом деле добивается успеха.

Но что же он делает, если замечает зловещее предзнаменование? Он всегда, когда это возможно, воздерживается. Он не отправится в путь, а если он уже в дороге, то вернется домой. Он оставит начатое дело. Мы видели, как туземец на Борнео отказался из-за неблагоприятного предзнаменования от похода, как он бросил дерево, которое с большим трудом срубил, чтобы выдолбить из него лодку, и т. д.

Однако воздержание возможно не всегда [1] По-видимому, поиск благоприятных предзнаменований всегда обязателен для сознательно намечаемых предприятий. Однако от такого поиска приходится отказываться, если действовать следует немедленно, под давлением внешних обстоятельств. По этому поводу доктор Нивенгейс сделал следующее замечание. «Кенья так же сознательно, как и бахау, ищут хорошие предзнаменования перед тем, как предпринять что бы то ни было. Но как только этот поиск вступает в конфликт с необходимостью момента, они осмеливаются пренебречь предзнаменованиями. Если угрожает опасность, если, к примеру, в окрестностях прячется враг, кенья больше не обращают внимания на предзнаменования» (Nieuwenhuis. Quer durch Borneo, II. S. 487). . Что, если дурное предзнаменование случится тогда, когда путники уже далеко от дома и вблизи того места, куда они держат путь? Если они уже вступили в соприкосновение с врагом? Если расчищены поля и закончены посадки? На что решиться тогда? Должна была выработаться настоящая казуистика для того, чтобы дать способ обойти затруднение и интерпретировать благоприятным образом плохие предзнаменования или, по меньшей мере, нейтрализовать их. Должен был сложиться метод или, скорее, множество методов, чтобы с ними бороться, поскольку они ведь и производят то несчастье, о котором объявляют.