Люсьен Леви-Брюль - Первобытный менталитет

Можно считать, что решение принимается по сигналу, и продолжать поиски благоприятного предзнаменования, не приходя в уныние от явившегося неблагоприятного. Это самый простой и один из наиболее часто применяемых способов. Когда, наконец, явилось благоприятное предзнаменование, которого желали, то оно аннулирует предыдущие неблагоприятные. Теперь действуют немедленно, боясь, как бы не случилось новое, на этот раз плохое предзнаменование, которое снова вынудит их воздержаться. Или проверяют плохое предзнаменование гаданием. «Худшее из всех предзнаменований — это найти на обрабатываемом участке мертвое животное любого вида, но особенно — одного из тех, которые доставляют предзнаменования. Такое предзнаменование вводит смертельный яд в весь урожай, и в течение года кто-то из членов семьи владельца поля умрет. Когда появляется такое страшное предзнаменование, его проверяют, закалывая свинью, и сразу же внимательно рассматривают ее печень. Если предзнаменование подтверждается, следует продать весь выросший на этом поле рис; сама же эта семья должна будет в случае нужды купить для еды другой рис. Другие люди могут есть этот рис, поскольку это предзнаменование касается только тех, против которых оно непосредственно направлено» [2] Rev. J. Perham. Sea Dayak religion // Journal of the Straits branch of the Asiatic society. N 10. pp. 231–232. .

Эта последняя особенность объясняется тем, что отношение причинности, входящее в постижение предзнаменования, чувствуется в связи его членов, но в то же время оно не представляется в своей всеобщности. Это лишь одна из столь различных форм, в которых проявляется малоконцептуальный характер коллективных представлений первобытных людей. Он обнаруживается во многих низших обществах. Так, в Верхнем Конго «гиппопотам, подплывший к деревне, может стать предзнаменованием войны для одной семьи и ничего не значить для другой; разлив реки может стать признаком голода и несчастья для данной семьи и не коснуться другой; плывущее вниз по реке толстое дерево может быть для одной деревни предвестником многих болезней и смертей, тогда как другая не обращает на него никакого внимания» [3] Rev. J. H. Weeks. Anthropological notes on the Bangala of the Upper Congo river // J.A.I., XL, 1910. p. 376. .

«Есть и другой способ, — добавляет Перхэм, — избежать последствий менее грозных, чем предшествующее, предзнаменований. (Употребляемые Перхэмом выражения ясно свидетельствуют о том, что предзнаменования — это причины и что речь идет об их следствиях.) Есть люди, которые в силу особого магического влияния или благодаря милости птиц-духов обладают, как считается, оккультной силой, заключенной у них либо в сердце, либо в теле, и эта сила способна одолеть плохие предзнаменования ( penabar burong ). Съев даже чуточку того, что выросло на поле, эти люди способны отвратить плохое предзнаменование. Одному из них приносят что-нибудь выросшее на поле, то, что можно съесть, например, зернышко кукурузы, горчичное семя, несколько огуречных побегов. За небольшую плату он ест их сырыми. Действуя так, он поглощает плохое предзнаменование, которое в его теле становится безвредным. Таким образом он освобождает других от давившего на них pemali , или табу». Эта операция проливает яркий свет на природу предзнаменований. Если бы оно было просто объявлением о несчастье, посланном высшей силой, то разве для того, чтобы его отвратить, не обратились бы сначала к этой силе, попытавшись задобрить ее, или же к ее представителям, если они известны? Даяк же об этом не думает. Он противопоставляет одной мистической силе другую, более могущественную, мистическую силу. Предзнаменование не отведено: оно побеждено и уничтожено.

Однако чаще всего используемый способ, когда это позволяют обстоятельства, состоит в том, что дурному предзнаменованию не дают возможности проявиться. К примеру, чтобы не услышать предвещающего беду птичьего крика, поднимают такой оглушительный шум, что крик птицы, раздастся он или нет, никем не будет услышан.

«В то время, когда устанавливают столбы и сооружают каркас дома, туземцы бьют в гонги и устраивают оглушительный шум, чтобы не слышать никакой птицы» [4] J. Perham, Цит. по: Ling Roth. The natives of Sarawak, I. p. 195. . Разумеется, так поступают тогда, когда получены благоприятные предзнаменования, без которых к строительству дома приступить не рискнут. «Как только мы все сели, гонги стали греметь вдвое или втрое сильнее, чтобы заглушить на время свершения обрядов любые звуки неблагоприятных предзнаменований» [5] Furness. The home life of the Borneo head hunters. p. 33. . Уже Спенсер Сент-Джон был свидетелем подобной практики. «Услышать крик оленя — это всегда дурное предзнаменование, и чтобы помешать этому крику достичь ушей во время свадебной процессии, бьют в гонги и барабаны. Если это плохое предзнаменование будет услышано туземцами, отправляющимися на свои поля, они вернутся к себе и в течение дня воздержатся от всякой работы» [6] Цит. по: A.-C. Haddon. Head hunters, black, white and brown. p. 386. .

Перхэм усматривает в такого рода действиях противоречие. Если даяки, говорит он, верят, будто дурное предзнаменование оказывает пагубное воздействие на происходящую церемонию, то как же это воздействие устраняется, если они просто мешают дурному предзнаменованию быть замеченным? Ведь шум их гонгов и барабанов не может сделать так, чтобы олень не заревел, а исит не крикнула с плохой стороны и т. п. Отказ воспринять факт не мешает ему произойти на деле. Хотя и невоспринятый, он не становится от этого менее реальным и не менее реально приводит к своим привычным следствиям. Но прежде всего, скажем, что противоречие, как правило, ничуть не пугает первобытный менталитет. Мы знаем, что под влиянием сколько-нибудь сильного чувства он весьма легко к нему приноравливается, а в тех обстоятельствах, которые мы рассматриваем, избежать дурного предзнаменования имеет для даяков первостепенное значение. Они страстно желают, чтобы оно не появилось.

Во-вторых, дурное предзнаменование опасно не как глашатай, а как причина, как сила или, по крайней мере, как проводник какой-либо силы. Впрочем, в силу закона сопричастности, первобытные люди нечетко отличают силу от ее проводника. Следовательно, если им удается помешать проводнику доставить вредоносную силу по ее назначению, если они остановят его по пути, то тем самым они обезвреживают ее и предупреждают ее следствие. Она нейтрализована, как это случилось с ней сразу же, как только наделенный особой магической силой человек съел зернышко риса, выросшее на поле, которое оказалось под угрозой дурного предзнаменования. Такое поведение, следовательно, не есть непоследовательность или детское недомыслие; оно — эффективное отражение удара. Римляне также не чурались применять его, к большому возмущению историков, изучавших гадания [7] Bouché-Leclercq. Histoire de la divination dans l’antiquité, IV. p. 137. .