Герхард Терстеген - Путь истины

32. Одним словом: мы должны жительствовать, умерев для всякого творения, и проводить сокровенную жизнь со Христом в Боге – жизнь святости и богообщения, смирения и кротости, простоты и невинности, любви и милосердия, целомудрия и воздержания. Кратко сказать: жизнь пред Богом и в Боге.

33. Но, возлюбленные, как при всём вышесказанном, так и при прочих наших отношениях с Богом и людьми попекитесь наитщательнейшим образом хранить себя от всякой вычурности, притворства, искусственности и того, чтобы «делать вид». Эти пороки столь сильно укоренены в нас, что часто без нашего осознания, не грубым, но самым тонким образом пятнают наши действия и всю нашу жизнь и чрез сие похищают у души всякую свободу, мир и простосердечие. Не человеками, кои видят только внешнее, но чистейшим сущностным светом Божиим (1 Ин. 1, 5) должны побуждаться, направляться и обуславливаться все наши слова и дела, вид и поведение, мысли и сердечные чувства (Фил. 2, 5; Евр. 4, 12). Нам надлежит стремиться к тому, чтобы не казаться святыми, а святыми быть – и быть только в очах Божиих, испытующих сердца и внутренности (Откр. 2, 23), а не в глазах людей. Пред лучами сего вечного Солнца правды (Мал. 4, 2) мы должны постоянно и по истине держать глубины наших душ чистыми и открытыми, дабы мы могли безыскусно и беспрепятственно прийти к простоте и богоугодной искренности (2 Кор. 1, 12). Бог есть Бог истины (Пс. 30, 6), и посему нам надлежит также жительствовать в истине и сердечной простоте (1 Ин. 1, 7; 3 Ин. 4), если мы хотим иметь общение с Сим чистейшим Существом.

34. Итак, да не будет с нами того, чтобы, зная всё сие и видя себя призванными к особенному (Мф. 5, 47), тщательно проводимому христианскому жительству, мы по этой причине воображали о себе нечто великое и превозносились над другими христианами или, тем более, относили к себе те или иные почётные духовные именования или преимущества, а других считали ниже себя, а то и вовсе уничижали или презирали их. Именно этим мы бы явили, что пусть в нас и есть некий свет, но сути и опыта подлинного внутреннего христианства в нас нет вовсе – ибо существенным свойством, признаком и мерилом истинной внутренней жизни является глубочайшее смирение и искреннее самоумаление. Если мы действительно имеем некоторый опыт и преуспеяние в сей божественной жизни, то помазание от Духа непременно будет научать нас, что нам надлежит приписывать всё не собственным усилиям и верности, но дару благодати и силе Божией. Что мы имеем, чего бы не получили (1 Кор. 4, 7)? Если мы освящаемся и спасаемся, то это по благодати, и сие не от нас, Божий дар (Еф. 2, 8). Зачем мы обольщаем себя? Если в нас есть нечто доброе, то оно не от нас, и не наше; оно является и остаётся Божией собственностью, а Он может взять Своё и обратно.

35. И если так обстоит дело в отношении нашего благочестия и наших добродетелей, то тем более мы не должны почитать себя чем-то особенным и питать своё самодовольство ради тех или иных духовных и божественных даров, духовной радости, сладости и просвещения, пусть даже это были бы видения и откровения. Хотя нам надлежит принимать дары Божии со всяким благодарением, но ни в каком случае себе их не присваивать – так, чтобы всякое мгновение мы были бы готовы без малейшего сожаления вернуть оные их Дателю и в Нём одном, а не в Его дарах, искать свой покой. Ах! сколь многие, обладающие этими дарами, ощущениями благодати и т. п. думают о себе, что они благоговейны, святы и ведут совершенную внутреннюю жизнь, в то время как они, вместо необходимого самоумаления и смирения пред Богом и всяким творением, исполнены самолюбия, своеволия и самоугодия! Написано: радуйтесь о Господе (Фил. 4, 4), и: радуйтесь, когда впадаете в различные искушения (Иак. 1, 2), – о дарах же сказано: не радуйтесь им (Лк. 10, 20). Не столько чрез действие и вкушение, сколько чрез приимательность и страдания должны мы совершенствовать себя (Евр. 2, 10) и соединяться с Богом. Крепко запомним, что суть христианства и истинной святости состоит не в дарах или в чём-то подобном, но в том, чтобы умереть самому себе и всякому творению и проводить сокровенную жизнь со Христом в Боге и пред Богом.

36. Я говорю: «со Христом», ибо – ах! как скоро исчезает всё то, что не основано на Христе (1 Кор. 3, 11)! Единственное истинное и непоколебимое основание внутренней жизни есть внутреннее (или мистическое) единение и общение в вере с Иисусом Христом. Подлинность и незыблемость нашей святости не зависит ни от наших добрых мыслей и намерений, ни от нашей воли и подвижничества, ни от «законнического» напряжения всех наших сил (Рим. 9, 16). Мы знаем, что говорит наш высочайший Учитель внутренней жизни: если пребудете во Мне, то принесёте много плода; ибо без Меня не можете делать ничего (Ин. 15, 5). О! если бы мы только крепко веровали слову нашего Спасителя и соответственно этому жили! А это значит – в глубочайшем сознании своей немощи изойти из самих себя, всем сердцем и душой, с внутреннейшим устремлением и жаждой веры, приникнуть к Сему единственному Источнику всякой благодати и святости и принять от полноты Его благодать на благодать (Ин. 1, 16). Будем же, отвращая свою любовь от всякого творения, постоянно обращаться к Нему и в Него и привыкать непрестанно детски пребывать в Нём при всех без исключения обстоятельствах нашей жизни. Тогда животворящая сила Его Духа, вливающаяся внутрь нас, всё более и более будет освящать наше тело, душу и дух (1 Фес. 5, 23), – и тогда мы увидим: Марфа ли, с её бесчисленными попечениями и суетой, кажущимися добрыми, или Мария, безмолвно сидящая у ног Спасителя, достигла благой части, одного того, что только нужно (Лк. 10, 42).

37. Когда же мы, возлюбленные браться и сёстры, увидим себя искупленными от земли и соделавшимися царями и священниками Богу нашему (Откр. 5, 9–10); когда мы возымеем в глубине наших душ надёжный доступ и дерзновение (Еф. 3, 12) входить во святилище (Евр. 10, 19) пред лице Божие, – то не забудем воздать за сие славу, честь и благодарение единой драгоценной Крови примирения Господа нашего Иисуса Христа (1 Петр. 1, 18–19; Рим. 3, 25; Рим. 5, 11; 2 Кор. 5, 18; Еф. 1, 7; Еф. 2, 13; Кол. 1, 20; Евр. 9, 12–14). Только чрез неё мы получаем таковую благодать, и только чрез неё отверзается нам и пребывает для нас всегда отверстым путь к Богу. Поистине, если бы Иисус Христос семнадцать столетий тому назад не умер бы и не воскрес за нас, то для нас, бедных и падших творений, путь к подлинному освящению и общению с Богом был бы навсегда закрыт.

Я особенно подчёркиваю это потому, что тех, кто посвящает себя тщательному, внутреннему христианскому жительству или свидетельствует о нём, постоянно обвиняют в том, что они якобы мало почитают, а то и вовсе уничижают дело спасения, совершённое для нас Христом. Не стану отрицать, что многие из них, ещё недостаточно смирившиеся чрез внутренние кресты, нищету и страдания, употребляли порой чрезмерно резкие и неосторожные выражения, с излишней ревностью противостоя всеобщему злоупотреблению – когда уповают только на вероучительные истины. Но все подлинно просвещённые души, даже и мистики среди католиков, восславляли и почитали заслугу Господа Иисуса Христа для нашего примирения и оправдания поистине несравненно выше, нежели большинство их обвинителей. Мы же, о избранные души, да исповедуем со смиренной благодарностью, что если бы у нас не было «Христа для нас», то мы никогда не обрели бы «Христа в нас» [224] [См. прим. 31 к пятому трактату, с. 230–231.] . И если бы мы возвысились в сей или будущей жизни и до чистейшего и высочайшего созерцания Божества, то и тогда сия истина всегда должна быть для нас внутреннейше усладительной и драгоценной – ибо закланный за нас Агнец достоин принять силу и богатство, и премудрость и крепость, и честь и славу и благословение , ибо Он Кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени, и соделал нас царями и священниками Богу нашему (Откр. 5, 9–14). Ей, аминь!