Георгий Михайлов - Нравственный образ истории

На берегу парнишку (на вид ему было лет пятнадцать) дружинники завернули в теплый плащ и начали весело похлопывать по плечам.

- Надо же, - смеялись они, - так надуть печенегов! Ведь и знал то по-ихнему всего ничего. Только про коня пропавшего спрашивал, да уздечкой махал. Ну, молодчина! Не иначе, княгиня тебя надоумила.

Воины продолжали шутить, а посланец киевский, впопыхах не назвав даже имени своего, уже докладывал воеводе обстановку:

- Княгиня Ольга жива, даже с одра болезненного встала. Молит Бога за всех. Сыновья Святославовы - Ярополк, Олег и младший отрок Владимир - тоже все здравствуют.

Претичу вспомнилась вдруг мать маленького Владимира - Малуша ключница, сестра Добрыни любечанина. Какой чести в будущем удостоится сей княжич, не от законной супруги рожденный? Наставления Ольгины Владимир слушает лучше всех внуков, хотя и мал. Но Ольга стара и немощна уже, а судьбу Святослава кто ведает? Только Бог один. Воевода встрепенулся и перешёл к дальнейшим расспросам. Самая неприятная новость была та, что изнурённые голодом киевляне намерены, если подмога не подоспеет до завтра, идти сдаваться печенегам.

Значит, времени нет. Но всё-таки любопытно, кто надоумил юного героя на столь рикованное и так успешно завершённое предприятие? Претич не спрашивал, парень ответил сам. По благословению мудрой Ольги, он решил испытать силу Бога Христианского, и если останется жив, то обязательно принять Крещение. Вся Церковь обещала за него молиться.

- А если бы ты все же попался?

- Тогда от мечей вражеских крестился бы кровью.

- Это как еще?

- А как тот разбойник, о ктором отец Григорий в Святой книге читал. Тот был распят за дела свои рядом с безгрешным Иисусом, но покаялся, и Христос помиловал его.

Воевода сам слышал однажды это Евангельское чтение. Истекая кровью, уверовавший разбойник обратился ко Христу: «Помяни меня Господи, когда приидешь в Царствие Твое!» И Сын Божий ответил ему: «Ныне же будешь со мною в раю» (Лук.23,42,43). И святые многие, не будучи еще крещёными, но исповедав веру свою перед язычниками, через пролитие крови входили в Царствие Божие.

- Выходит, по-твоему, - удивился Претич, - можно и без священниика, и не только водою креститься?

Обычно нельзя. Но когда нет ни того, ни другого, и времени жить уже не остается, и кровь твоя льется за правду, тогда призови Христа искренне, с покаянием, объяви себя Христианином и обратись к Богу: «В руце Твои, Господи, предаю дух мой!» И тогда, если умрёшь, спасешься наравне с крещёными.

- Вот, значит, как? С такою верой и в битву идти не страшно.

Быть убитым в бою воевода не боялся и раньше, но потерять вечную жизнь... теперь, когда он в неё уже веровал, когда чувствовал силу молитвы?.. На миг он увидел внутренним взором, как блаженная княгиня предстоит в храме перед святыми иконами, как произносит: «Спаси, сохрани и помилуй!.. Спаси, Господи, люди Твоя!..» И он, не крещённый еще язычник Претич, входит в число этих людей, Людей Божиих. «Помяни нас, Господи!» - вырвалось вдруг из самого сердца воеводы. И тут же его словно осенило.

Немедленно он приказал трубить общий сбор, с оружием грузиться в ладьи, с музыкой, великим шумом и с победными криками грести к тому берегу.

Когда печенеги услышали грохот приближающегося войска, увидели выходящие из тумана десятки лодок с витязями и не могли распознать, какая сила на них двинулась, они пришли в панику. Им известно было лишь то, как страшны в атаке латники Святославовы. Думая, что на них обрушилась вся русская рать, печенеги бросились наутек.

Пока дружина Претича подошла к воротам Киева и укрылась за его стенами, печенеги не успели убежать далеко. И всё же, недоумевая малочисленности урусов, напасть на них варвары не решились. Печенежский предводитель послал гонцов к осажденным узнать, кто прибыл - не сам ли Святослав?

Ответ нашёлся сразу. Продолжая игру, воевода сказал, что он - начальник передовой дружины, а всё русское войско во главе с великим князем идёт следом и вот-вот прибудет. Князь печенежский запросил у Претича "дружеского" свидания. Н.М.Карамзин так описывает эту встречу: «Обманутый печенек предложил мир: они подали руку один другому и в знак союза обменялись оружием. Князь дал воеводе саблю, стрелы и коня; воевода князю щит, броню и меч. Тогда печенеги немедленно удалились от города».

Киев был спасен без единой потери. Смахнув слезу со щеки, счастливая Ольга обняла Претича вместе с юным посланцем своим и благодарила Бога, а отец Григорий добавил: «По вере вашей да будет вам, братие. Теперь можно и в Болгарию письмо послать».

Уразумев, какой опасности он подверг свою родину и близких, Святослав сокрушался всей душой. С поспешностью он воротился домой, горячо лобызал матушку, жену, Малушу, сыновей; щедро одарил находчивых защитников города. Потом совершил поход на печенегов и сурово отомстил им за дерзость.

Казалось, радости близких не будет конца. Однако мирное пребывание в Киеве скоро наскучило великому князю. Дух героя рвался обратно на ратное поле, да и в теплую Болгарию его очень тянуло.

Говорят, завоеватели не равнодушны к своим новым столицам. Там в Переяславце, рассказывал Святослав, «как в средоточии, стекаются все драгоценности искусства и природы: греки шлют туда золото, ткани, вино и плоды; богемцы и венгры серебро и коней; россияне меха, воск, мёд..» Огорченная мать, по словам летописцев, ответствовала ему, что старость и болезни не замедлят прервать её жизнь. «Погреби меня, - сказала она, - и тогда иди, куда хочешь».

«Слова сии, - замечает историк, - оказались пророчеством: Ольга на четвертый день скончалась. Она запретила отправлять по себе языческую тризну и была погребена Христианским священником на месте, ею самой для этого избранном. Сын, внуки и благодарный народ оплакивали её кончину». Летописцы называли её хитрой, историки мудрой, Церковь прославила Ольгу, как Святую Равноапостольную.

Великую Княгиню Господь наградил и великим сыном, великим воином, но, к сожалению, не столь великим государем. Святослав не внял словам мудрой матери. Предав земле её тело, он разделил княжество свое меж сыновьями: старшему Ярополку отдал в правление Киев, среднему Олегу - землю древлянскую (ту, в которой убили его деда, князя Игоря), а малолетнего Владимира отправил в Новгород с его дядей Добрыней Никитичем, братом Малуши любечанки. Новгородцы приняли Владимира и, по совету Добрыни, сделали своим князем. Так Русь, едва объединившись под Рюриком, Олегом, Святославом, опять распалась на независимые уделы, и вновь ей были уготованы междоусобицы князей. Сам же Святослав покинул родную землю ради соблазнительной Болгарии, хотя там его никто не ждал.