Ричард Дэвидсон - Пламя Яхве. Сексуальность в Библии

Во многих современных переводах в Песни šôšannâ – «лилия». Однако современные исследователи убедительно доказывают, что это может быть и «лотос». См. особенно Blažej Strba, hnXOwXO of the Canticle,” Bib 85 (2004): 475–502; W.Derek Suderman, “Modest or Magnificent? Lotus versus Lily in Canticles,” CBQ 67 (2005): 42–58. Если речь идет о «лотосе», то Садерман прав в отношении Песн 2:1: «Женщина не использует распространенный и обычный цветок как «символ скромности», а сравнивает себя с лотосом и тем самым создает образ особенной красоты, сладкого благоухания и богатый символикой. Если смотреть на вещи с этой точки зрения, вторая строка развивает и усиливает смысл первой, а не умаляет описание женщины… Получается, что женщина говорит не о своей заурядности, а о своей единственности и неповторимости. Она – самая красивая, и в «долинах» с ней никто не сравнится» (с. 50, 52).

Подробнее о символике уверенности и недоступности в этой фразе см. ниже раздел об интимности.

Dianne Bergant, The Song of Songs: The Love Poetry of Scripture (Spiritual Commentaries; Hyde Park, N.Y.: New City, 1998), 158.

Meyers, “Gender Imagery,” 215. Образы военной архитектуры (сс. 212–215) включают военную башню, доспехи и щиты (4:4); военную башню, сторожевую «башню Ливанскую», пруды Есевонские (видимо, сделанные в военных целях), а также оборонительные врата Батраббима (7:5); башни и стены с «зубцами» или «опорами», или «башенками» (опять в военном контексте, 8:9–10).

Ibid., 216.

Ibid., 217. Эта военная уловка и тот факт, что египетские колесницы запрягались жеребцами, а не кобылицами, детально обсуждается (с иллюстрациями из древней ближневосточной литературы), в: Pope, Song of Songs , 336–341.

HALOT 41.

В масоретском тексте здесь нет слова «полки», но в переводе вполне корректно объяснить, какого рода знамена имеются в виду.

Meyers, “Gender Imagery,” 218. Это не означает, что женщина имеет колдовскую власть над мужчиной или в буквальном смысле доминирует над ним. Перед нами метафора, а не магия или манипуляция.

Ibid.

Неоднократно в Песни дщери Иерусалимские/Сионские поют или фигурируют как адресаты обращений: 1:4, 5, 11 (СП 1:3, 4, 10); 2:7; 3:5, 10, 11; 5:8, 9, 16; 6:1, 8–9; 8:4. Напротив, братья упомянуты лишь вскользь, причем названы не «братьями», а «сыновьями матери моей»: 1:6 и (возможно, но далеко не факт) в 2:15 и 8:8–9. Подробнее о значении дочерей Иерусалимских в композиции, содержании и сюжетном развитии Песни см. особенно Munro, Spikenard and Saffron , 43–48.

Песн 1:6 (СП 1:5); 3:4, 11; 6:9; 8:1, 2, 5.

Если жених в Песни – Соломон, как я попытался показать, то его мать – знаменитая Вирсавия, которая была очень красивой (2 Цар 11:2).

Landy, “Song of Songs and the Garden of Eden,” 526.

Буквально в следующем стихе снова идет образ яблони (8:5c), однако на сей раз женщина будит мужчину под яблоней. Таким образом, совсем рядом оказываются образы женской инициативы/независимости и мужской защиты. Без сомнения, автор хотел избежать перекоса. Некоторые толкователи полагают, что данный стих подразумевает не яблоню, а какое-то другое фруктовое дерево (например, абрикосовое или цитрусовое): мол, в Древнем Израиле не были известны съедобные яблоки. Однако есть данные, что в древности яблоня использовалась подобным образом и что в Израиле яблоками питались: Garrett, “Song of Songs,” 149–150.

Из еврейского оригинала неясно, кто учит Суламиту: мать или муж. Возможно, эта двусмысленность сознательная: имеются в виду оба (см. далее о двойных смыслах в Песни).

Meyers, “Gender Imagery,” 220. По мнению Мейерс, Библия ограничивает гендерную взаимность домашней, непубличной любовью. Однако исследуя тему сексуальности в ВЗ, я пришел к выводу, что в течение всей ветхозаветной истории Бог желал равенства полов, – пусть на мужа и возлагалась ответственность нести смиренное лидерство, когда оно было необходимо для сохранения мира в семье.

S.S.Ndoga&Hendrik Viviers, “Is the Woman in the Song of Songs Really That Free?” HTS 56, no. 4 (2000): 1286–1307, цит на с. 1286 (краткое содержание статьи). Статья содержит аргументы в пользу данного тезиса.

Whitesell, «“Behold, Thou Art Fair, My Beloved”,» 94–95.

Ibid., 97.

Bloch&Bloch , Song of Songs , 207: «В Песн 7:11 все словно наоборот по сравнению с Быт 3:16: женщина становится объектом желания». Ср. Trible, “Depatriarchalizing,” 46; idem, God and the Rhetoric of Sexuality , 159–160; Kinlaw, “Song of Songs,” 1239.

Мои воззрения по вопросу об эгалитаризме существенно изменились с тех пор, как я написал первую работу о человеческой сексуальности в Песни (Davidson, “Theology of Sexuality,” 8–10). Я все еще считаю, что небесный приговор в Быт 3:16 – устав, применимый в ситуациях, где иначе не сохранить семейную гармонию. Однако я считаю, что Песнь Песней, подобно первым трем главам Бытия, показывает: Быт 2:24 остается идеалом, и даже в грешной среде любящие люди могут обрести равенство и взаимность.

Относительно этимологии и смысла слова šûlammît (Песн 7:1) существует много догадок. О разных возможностях см. Bloch&Bloch, Song of Songs , 197–198; Fox, Song of Songs , 157–158; Murphy, Song of Songs , 181; Pope, Song of Songs , 596–600. Проще всего, не прибегая к эмендациям и мифам об Иштар, считать, что перед нами женский эквивалент имени Соломон или как минимум имя/титул, этимологически (или через народную этимологию) связанный с Соломоном. См. обоснование связи šûlammît с Соломоном в: Harold H.Rowley, «The Meaning of “The Shulammite”,» AJSL 56 (1939): 84–91 (подытожено, с дальнейшими обоснованиями через угаритскую параллель в: Pope, Song of Songs , 596–597). Delitzsch, Proverbs, Ecclesiastes, Song of Solomon , 3:120, прав, что поэт сознательно использовал данное имя, «чтобы ее имя соответствовало имени Соломона». Артикль, видимо, является аналогом звательной частицы: «о, Суламита!» [см. Joüon 137–138; GKC § 126e, примечание (e); Pope, Song of Songs , 600], причем указывает и на единственность, и неповторимость «Соломоницы» (т. е. других жен у Соломона в данный момент не было). Непонятно, однако, следует ли считать šûlammît личным именем («Суламита») или эпитетом («Соломоница»). Pope, Song of Songs , 600, отмечает: «Грань между именем собственным и эпитетом провести нелегко, поскольку эпитеты часто превращаются в имена собственные. Артикль может стоять при эпитете, когда он находится на пути превращения в имя собственное. А имя собственное с артиклем можно считать эпитетом в случае таких слов, как «Ливан», «Нил», «Иордан», «Ваал», «Христос» и т. д.». Даже если данное имя указывает и на «полноту/совершенство», как думали различные толкователи (например, Pope, ibid., 599–600), Песнь явно предполагает парономазию между šûlammît и Соломоном.