Рудольф Гусев - Такова торпедная жизнь

Начальник 63-го отдела тепловых торпед капитан 1-го ранга Романов Владимир Григорьевич сидел в своём кабинете в окружении трёх докторов наук-Николая Георгиевича Скрынского, Михаила Ароновича Левина и Георгия Евгеньевича Калинина. Владимир Григорьевич только что вернулся от Валентина Ивановича Дьячкова. Тот выразил ему особую обеспокоенность состоянием опытно-конструкторских работ по торпедам с тепловой энергетикой: „Дальноходная самонаводящаяся торпеда находится на Государственных испытаниях, но из-за малого количества материальной части работы идут медленно. Выбор и экспериментальные проверки энергосиловых установок полностью замкнутого цикла для универсальных торпед до сих пор не завершены. Сравнительные испытания не начаты даже на стендах, а для натурных морских испытаний ходовые макеты не изготовлены!“ — Романов процитировал неудовольствие начальства. — „Ну, что скажет наука?“ Первым слово взял Николай Георгиевич Скрынский. И пока он делает вводные слова и предложения, познакомимся, дорогой читатель, с этим заслуженным торпедистом из клана теоретиков. Сейчас ему „Заслуженному деятелю науки и техники РСФСР“, доктору технических наук, профессору, около 70. Участник обороны Ленинграда, он в качестве минёра дивизиона торпедных катеров принимал участие в боевых действиях. В 1943 году Балтийский флот был заперт в Кронштадте. С этого момента он начальник кафедры Военно-Морской академии, ведь за его плечами два высших образования, в том числе и академия. После 12 лет работы в Академии он был назначен начальником торпедного управления Минно-торпедного института и возглавлял его пятнадцать лет. Многовато и там, в Академии, и здесь. Отрыв от флотских проблем неизбежен. В 1970 году, когда искали кандидатуру начальника института, его обходит Андрей Андреевич Хурденко. Он был моложе, энергичнее, со связями. А Николай Георгиевич уволился в запас и в качестве старшего научного сотрудника продолжает работать в отделе тепловых торпед. Им установлены многочисленные контакты с институтами АН СССР, и сейчас он подходит к главному в своём выступлении:

— Нет конкуренции у „Гидроприбора“. Что ни сделает, мы вынуждены брать, а то, что он сейчас предлагает и рассматривать не хочется. Вот упёрся в эту идею стволов по теме „Тапир“. Уже всем становится ясно, что и современные материалы не выдерживают такую высокую температуру. Нужно пробовать новую схему, но это означает работу с нуля. Конкурент шёл бы в параллель.

— Николай Георгиевич, это понятно, но мы живём в отдельно взятой, но самой передовой стране. Всё советское, значит лучшее, — перебил его Романов. Выходит, мы все ошиблись, когда эту схему утверждали лет семь назад. Что можно сделать на ходу?

— На ходу можно исправить, убрав требование иметь скорость 70–80 узлов. Достаточно 60 узлов и даже меньше.

— Вот и скажете об этом на НТС. Валентин Иванович решил провести научно-технический совет после обеда. Расскажет о своём докладе в Военно-промышленной комиссии. Я, собственно, для этого вас и пригласил. Готовьтесь…

Комиссия по подведению итогов соцсоревнования между отделами собралась в кабинете у Строкова. Алексей Порфирьевич Мельников доложил, что все в сборе, за исключением секретаря партбюро. Он ещё где-то на инструктаже. Все расселись. В кабинете Строкова стоял массивный стол с тевтонскими львами на тумбах. Кресло производства „Ленмебель“ Строков забрал из отдела — привык к нему, а массивный тевтонский же стул перешёл в отдел. Поискав на огромной столешнице необходимый документ, Алексей Алексеевич осмотрел комиссию и начал инструктаж: „Таким составом комиссии можно, разве что, отметить в соответствующем месте какую-нибудь дату за чей-то счёт, поэтому создадим рабочую группу во главе с Алексеем Порфирьевичем Мельниковым. В отделах должны быть подготовлены данные о выполнении ими соцобязательств: сколько статей они зарегистрировали в секретной части, переводов, докладов, проведенных занятий, сколько подано заявок на изобретения и сколько получено „красных углов“, сколько завершённых НИР и ОКР, сдано экзаменов кандидатского минимума. Вот в этой методике изложено, какие весовые коэффициенты следует применять для подсчёта общего цифрового значения критерия. Здесь учитывается всё: количество сотрудников в отделе — старших и младших, инженеров, техников. Подсчитайте и доложите. А потом мы с Валентином Ивановичем уточним ваши расчёты и назначим победителя. Нужно всё подготовить к 16.45. В 17.00 соберём управление, подведём итоги — и по домам. Комиссия, вперёд!

Мельников повёл рабочую группу к себе. Осмотрев её, он изрёк: — Такой рабочей группой можно выполнить недельный план в буфете у Автостанции. Создадим оперативную группу в составе Васи Морозкова и Тамары Храмцовой. Соберёмся в 16.00. Подведём итоги и доложим Строкову. За работу, товарищи!“ На выходе из кабинета Вася Морозков сказал Храмцовой: „Слушай, Тамара, ты собери по отделам справки и подходи ко мне“. Тамара внезапно восстала: „Нет, Вася, только вдвоём…“

В 69-ом отделе противолодочных ракет типа „Вьюга“ своих лабораторий не было. Какие тут лаборатории, когда половину длины ракеты занимает пороховой двигатель, а остальную половину — инерциальная система управления ракетой и боевая часть. Отдел был небольшой и мог разместиться в полном составе в небольшом кабинете начальника отдела. Начальник отдела капитан 1-го ранга Резунов Лев Владимирович готовился на пенсию и частенько болел. За его столом деловито находился капитан 2-го ранга Юра Зархин. За двумя другими столами разместились капитан 3-го ранга Лёша Строчилин и научный сотрудник Николай Алексеевич Антонов. Все напряжённо работали. Неделю назад у Юры возникла идея, что можно застолбить изобретение, точнее подать заявку на предполагаемое изобретение. Немедленно был взят „в долг“ в секретной части исходящий номер, чтобы заявка не выглядела обычной спешкой перед подведением итогов соцсоревнования, а нормальной плановой работой отдела. Одновременно, естественно, взяли „в долг“ и машинописный номер в машбюро. Таким образом, отступать им было некуда. Сегодня не сдашь в отправку — подведёшь секретную часть и машбюро. Лёша одним пальцем печатал последний лист — формулу изобретения, Николай Алексеевич тушью вносил иностранные слова в материалы патентного поиска.

Сам Юра завершал оформление заявления на предполагаемое изобретение — сведения об авторах. Все они были авторами, и проблем по сведениям у них не было. Оставим их, читатель, они заняты. Можно быть уверенным, что свои баллы за поданное изобретение они сегодня получат. По состоянию оружия они идут с американцами „ноздря в ноздрю“…