Политика постправды и популизм

По утверждению У. Кимлики, «в 1980-е гг. мейнстримовые правоцентристские и левоцентристские партии пришли к консенсусу по некой форме мультикультурализма — этот консенсус во многом опережал общественное мнение. Таким образом, в силу понятных, даже похвальных причин мейнстримовые партии решили, что не будут обсуждать эти вопросы публично — отчасти из опасений, что общественные дебаты спровоцируют выражение нативизма и популизма, направленные против иммигрантов, вследствие чего последние почувствуют себя лишними. Поэтому существовало некое негласное соглашение — между представителями не только политической, но и деловой и информационной элиты — о том, что к мультикультурализму нужно идти молча, не объясняя его общественности» 201 201 «Права меньшинств являются частью прав человека»: Уилл Кимлика беседует с Рафаэле Маркетти // 22 идеи о том, как устроить мир. Беседы с выдающимися учеными / под ред. П. Дуткевича и Р. Саквы. М.: Изд-во МГУ, 2014. С. 55. . Однако публичная политика западноевропейских государств, ориентированная на поддержку этнокультурной особости, привела к абсолютизации этнических, культурных и конфессиональных составляющих идентичности, которые выстраивались прежде всего на отличии от других. Это, в свою очередь, привело к росту отчуждения членов принимающего общества от иммигрантских общин, которые все в большей степени превращались в закрытые анклавы. Позднее именно эти обстоятельства сделали политику мультикультурализма уязвимой, что и создало возможности для выхода на политическую арену правых популистских антииммигрантских партий. И поскольку политики мейнстрима в Европе зависят от голосов избирателей, которые все чаще стали отдавать их правым популистам, постольку сегодня это негласное соглашение уже не действует. В 2010 г. лидеры трех ведущих стран Европы — Германии, Великобритании и Франции — провозгласили «крах политики мультикультурализма», после чего реальная иммиграционная политика, по словам Пола Коллиера, «колеблется между политикой открытых дверей, за которую выступают экономисты, и политикой закрытых дверей, предпочтительной для электо-рата» 202 202 Коллиер П. Как миграция изменяет наш мир. М.: Изд-во Института Гайдара, 2016. С. 24. , а мейнстримовые партии европейских стран зачастую перехватывают лозунги и идеи правых популистов.

К числу современных разновидностей популизма исследователи относят популизм протеста (или социальный) и популизм идентичности (или националистический).

Популизм протеста — это критика элит, сочетающаяся прославлением народа, понимаемого как «простые люди», «обычные граждане». Данная разновидность популизма означает «гипердемократизм», призыв к непосредственной демократии и отрицание обычных демократических процедур.

Популизм, по словам Ю. Левады, «низводит общественное до массового, то есть до уровня наиболее распространенного, простого» 203 203 См.: Левада Ю. Общественное мнение в год кризисного перелома: смена парадигмы // Сегодня. 1994. 17 мая. , актуализируя стереотипы массового сознания. В свою очередь, популизм часто является важным фактором роста этнических предрассудков, этнофобий. Поэтому в современной Европе наибольший политический успех имеют политические партии, использующие потенциал популизма идентичности.

Популизм идентичности, как и популизм протеста, направлен против правящих элит, против демократического государства как института, но главное внимание уделяется протесту против «чужих», «иностранцев». Элиты осуждаются, прежде всего, потому, что они не национальны, а оторваны от народа, космополитичны 204 204 См.: Национализм и популизм в Восточной Европе / редкол.: Ю. И. Игрицкий (отв. ред.) и др. М.: ИНИОН РАН, 2007. С. 59-60. .

Формулируя наиболее общие причины подъема популизма идентичности, немецкий исследователь Карл Беллестрем пишет: «Не все граждане способны ценить основные ценности либеральной демократии, к которым относятся основные свободы личности, плюрализм образа жизни и убеждений, взаимная терпимость и готовность к компромиссу, уважение демократического порядка. Как только на горизонте появляется кризис, немало граждан с готовностью оставляют позиции свободы и попадают в руки правых популистских и фундаменталистских движений» 205 205 Беллестрем К. Сколько плюрализма может вынести человек? (к вопросу о вызове комму-нитаристов либерализму) // Глобализация и столкновение идентичностей. Международная Интернет-конференция 24 февраля — 14 марта 2003 года / под ред. А. Журавского, К. Костюка. М.: Кнорус, 2003. С. 269. .

Россиянам этот феномен знаком давно, с момента возникновения ЛДПР и политического успеха партии В. Жириновского в декабре 1993 г. Однако и в европейских странах есть свои ЛДПР и свои политические лидеры-популисты.

Рост популярности ультраправых националистов свидетельствует и о том, что европейцы теряют доверие к существующей партийной системе и системным политикам. Периодическая смена у власти группировок левого и правого центров, объединенных консенсусом вокруг базовых ценностей постиндустриального западного общества, все менее ощутимо отражается на повседневной жизни рядового гражданина. В таких условиях избиратель не видит других способов выражения своего недовольства, кроме бойкота выборов или голосования за национал-популистов. Чаще всего, не веря в возможность их прихода к власти, он просто стремится «преподать урок» власть имущим.

Феномен роста влияния ультраправых популистских партий и движений привлекает сегодня внимание многих исследователей. При этом наблюдается «терминологический хаос» в определении крайне правых. В научной литературе встречаются такие определения их идеологии, как: крайне правый национализм, крайне правый популизм, национальный популизм, популистский национализм, этнонационализм, нейтивизм, реакционный трайбализм и др. 206 206 Mudde С. РориП5Т Radical Right Parties |п Еигоре. Cambridge: Cambridge ип^. Press, 2007. Р. 12.

Известный болгарский политолог Камен Денчев попытался выделить следующие основные характеристики, присущие, по его мнению, современным крайне правым популистским партиям.

Во-первых, ультраправые партии «противопоставляют себя политическим партиям, представляющим основной политический класс, и считают себя единственными силами, способными защитить интересы всего угнетенного народа».

Во-вторых, они «критикуют национальный истеблишмент за рационализированную риторику, выступая за простоту принятия решений и за то, чтобы политика была понятна народу и соответствовала здравому смыслу».