Политика постправды и популизм

Отсутствие внятной альтернативы при наличии явного запроса на нее и вызвало к жизни всплеск популистских движений, который наблюдается в последние годы. Популистскими их зачастую называют именно потому, что они нарушают устоявшиеся правила игры и предлагают то, что не входит в общепринятые либеральные ценности. Как заметил уже упоминавшийся Фукуяма, популизм, по мнению элиты, это то, что элите не нравится, но находит отклик у народных масс 194 194 Там же. С. 81. .

В современном популизме есть и сходство, и различие с популизмом прошлого. Далеко не все предложения и идеи современных популистских движений являются невыполнимыми и необоснованными. Но условное разделение популистов на левых и правых в целом сохраняется. Подъем левого популизма в странах Европейского союза во многом предопределен кризисом социал-демократического движения. Более того, в некоторых случаях речь идет о кризисе всех прежних левых, а также части правых политических партий.

Типичный пример — Италия. Сегодня в этой стране практически не осталось ни одной политической партии, действовавшей во времена I республики в 1948-1989 гг. В наибольшей степени это относится к итальянским партиям левого типа. Когда-то в Италии была самая крупная коммунистическая партия за пределами социалистического лагеря, здесь действовали и пользовались серьезным влиянием партии, входившие в состав Социнтерна, — социалистическая и социал-демократическая. За последние четверть века ситуация резко изменилась. Компартия Италии в конце 1980-х гг. начала переход с позиций еврокоммунизма на позиции социал-демократии, но не закрепилась и на них. Прямая наследница прежней ИКП — Демократическая партия — сегодня позиционирует себя не как левоцентристскую, а как центристскую политическую силу. Став крупнейшей в стране, Демократическая партия много лет находится у власти, но практически ничем не отличается от других правящих партий в странах Евросоюза, как левых, так и правых. От прежних «классических» социал-демократов и социалистов остались две маленькие группировки, не пользующиеся влиянием в обществе. Не менее удручающе выглядит и правый фланг итальянской политики, откуда почти без всякого следа исчезла Христианско-демократическая партия — некогда главная правящая партия Италии. Неудивительно, что оголившееся политическое пространство как слева, так и справа от Демократической партии занимают силы, которые итальянская и западная пресса в целом характеризует как популистские. Некоторые из них, например «Пять звезд», едва возникнув, оказались способны привлечь на свою сторону многих избирателей.

В соседней с Италией Испании партийно-политическая система изменилась не настолько сильно, но все же существенно. На последних парламентских выборах обе ведущие партии — и консервативная Народная, и Испанская социалистическая рабочая партия — понесли серьезные потери. Главным бенефициарием этих выборов стало возникшее в январе 2014 г. политическое движение «Подемос». Это политическое образование было создано рядом левых активистов, недовольных как политикой ИСРП, так и деятельностью коалиции «Объединенные левые», куда входит испанская компартия. Появление левопопулистского движения «Подемос» российский политолог С. Хенкин объяснил тем, что по своей политической культуре Испания является преимущественно левоцентристской и даже левой страной, у власти в которой долгое время находилась Народная партия. Неспособность традиционных левых представить ей достойную альтернативу и привело к тому, что «в отличие от большинства стран Европы, где последствием глобального кризиса стало появление или усиление правопопулистских (а кое-где одновременно и левопопулистских) сил, в Испании возник феномен только левого популизма» 195 195 Хенкин С. Партийно-политическая система Испании на перепутье // Мировая экономика и международные отношения. 2017. Т. 61. № 4. С. 75. .

Но все же «Подемос» внес только сумятицу в политическую жизнь Испании, в то время как сходное с ним образование «СИРИЗА» изменила политическую ситуацию не только в Греции, но и повлияла на идущие в Европейском союзе политические процессы. Объединив в коалицию радикальные левые партии от еврокоммунистов до маоистов и троцкистов, «СИРИЗА» преобразовалась в единую партию леворадикальной направленности. В очень короткое время это объединение сумело бросить вызов ведущим системным партиям Греции — консервативной «Новой демократии» и Всегреческому социалистическому движению ПАСОК. Успех «СИРИЗЫ» на парламентских выборах 2015 г. стал одновременно и провалом социалистов. Все годы после падения режима «черных полковников» ПАСОК оставалась крупнейшей левой партией Греции. Неоднократно греческие социалисты формировали правительство страны. В качестве своего достижения ПАСОК рассматривала вхождение Греции в состав Европейского союза. Однако финансово-экономический кризис, потрясший Грецию, вызвал разочарование избирателей и в зоне евро, и в самом Европейском союзе. «СИРИЗА» сумела в этой ситуации получить на выборах в парламент около 49 % голосов избирателей, в то время как ПАСОК получила почти в 10 раз меньше.

Кризис в Греции вызвал рост популярности не только левых популистов, но и правых. Подъем правого популизма в Европейском союзе стал результатом обострения экономических проблем и последствий глобализации. Но в наибольшей степени этот подъем был обусловлен миграционным кризисом, разразившимся в ЕС в 2015-2016 гг.

Еще в 1990-е гг. известный неомарксистский теоретик И. Валлерстайн предсказал так называемый конец либерализма, под которым он понимал коллапс либеральных ценностей и основанных на них институтов. В качестве важнейшего фактора «конца либерализма» И. Валлерстайн называл наплыв мигрантов из периферии в центр мир-системы. Такой миграционный поток должен был, по мнению ученого, потрясти основы существующих политических и экономических институтов и вызвать ряд социально-политических последствий. В частности, Валлерстайн считал неизбежным усиление националистических настроений и рост популярности крайне правых партий и движений. И если прогноз о «конце либерализма» может вызывать дискуссии, то прогноз по поводу всплеска правого популизма оказался абсолютно точным. Вслед за миграционным кризисом в странах Европейского союза усилилась активность уже существовавших к тому времени правых евроскептических партий и движений, таких как Национальный фронт во Франции или Партия свободы в Австрии. Появились и новые партии, например «Альтернатива для Германии».

На рубеже 2016-2017 гг. подъем правопопулистских настроений в Западной Европе стали связывать с «фактором Трампа», то есть влиянием на европейский политический процесс итогов президентских выборов в США. Между европейскими правыми популистами и Д. Трампом действительно есть немало общего. Их объединяет неприятие существовавшей модели глобализации, многих утвердившихся на Западе неолиберальных ценностей. И Трамп, и европейские правые популисты представляют собой явный вызов доминированию либеральных элит. Политический стиль Д. Трампа с самого начала оценивался как популистский. Его сравнивали с Р. Перо, участвовавшим в президентских выборах 1992 г. Но если Р. Перо лишь внес сумятицу в привычный ход президентской избирательной кампании, то Д. Трамп сумел одержать победу. И причина победы Д. Трампа, конечно, заключается не в мифическом вмешательстве «русских хакеров» в американские президентские выборы, а в наличии глубинных противоречий в самом американском обществе. Об этих противоречиях задолго до победы Д. Трампа говорил всемирно известный американский политолог С. Хантингтон.