Политика постправды и популизм

До Д. Трампа вопросы о защите США от внешней миграции, а также о защите национальных интересов не поднимались в избирательных кампаниях. Демократы опирались прежде всего на этнические и расовые меньшинства, а Д. Трамп опирался, скорее, на нижние слои белого среднего класса и промышленных рабочих. О большом протестном потенциале данных слоев как раз и писал С. Хантингтон: «Белая элита доминирует в американском обществе, однако миллионы белых, к элите не принадлежащих, пребывают далеко не в столь комфортном положении, не разделяют уверенности элиты в завтрашнем дне и считают, что проигрывают „расовую конкуренцию“ другим социальным группам, пользующимся поддержкой элиты и федерального правительства. Этот проигрыш манифестируется не в физической реальности, но в сознании людей, и порождает страх и ненависть к представителям других социальных групп» 196 196 Хантингтон С. Кто мы?: Вызовы американской национальной идентичности / пер. с англ. А. Башкирова. М.: ООО «Изд-во АСТ»; ООО «Транзиткнига», 2004. С. 490-491. . С. Хантингтон видел недоверие, которое испытывают широкие круги рядовых американцев к политическим элитам. Ученый писал: «Публика преимущественно озабочена обеспечением военной и общественной безопасности страны, развитием ее экономики и укреплением суверенитета. Элиты же тяготеют к обеспечению международной безопасности и стабильности, к участию в глобализации и экономическом развитии других государств» 197 197 Там же. С. 510-511. . Рассматривая альтернативные варианты американской внешней политики в XXI в., С. Хантингтон констатировал: «Часть представителей американских элит достаточно благосклонно относится к превращению Америки в космополитическое общество; другая часть выступает за обретение Америкой статуса империи. Подавляющее же большинство американской публики привержено национально-патриотической альтернативе и сохранению и укреплению существовавшей на протяжении столетий американской идентичности» 198 198 Там же. С. 572. . В контексте утверждений С. Хантингтона победу на президентских выборах в США Д. Трампа можно рассматривать как своеобразное «волеизъявление масс».

В период избирательной кампании и после победы на выборах Д. Трамп предлагал как вполне разумные меры, например возвращения промышленного производства и рабочих мест в США, так и популистские, например идею о строительстве стены вдоль границы с Мексикой. В целом для него была характерна популистская риторика, вроде общих призывов «осушить вашингтонское болото» или «вернуть власть народу». Однако после победы на выборах Трампу, как и всем политикам подобного толка, пришлось столкнуться со структурными ограничениями. Сопротивление Д. Трампу оказывают не только его прежние конкуренты-демократы, но и многие республиканцы. Противники Д. Трампа есть и в конгрессе, и в государственном аппарате. Большинство ведущих СМИ придерживаются либеральной ориентации и ведут против избранного американского президента ожесточенную пропагандистскую кампанию. В результате Трамп не только не выполнил многие из своих обещаний, но фактически от них отказался. Пытаясь преодолеть структурные ограничения, он предпринимает резкие шаги на международной арене, что создает дополнительные риски в мировой политике. Победа Д. Трампа не только вдохновила правых популистов в Западной Европе, но и напугала господствующие там либеральные элиты, вследствие чего они стали предпринимать превентивные меры против своих противников из числа евроскептиков.

Пример этому — президентская избирательная кампания во Франции в 2017 г. В ходе этой кампании были предприняты серьезные усилия для обеспечения победы М. Макрона как приверженца господствующих в Европейском союзе неолиберальных ценностей. Сначала был дискредитирован основной правоконсервативный кандидат Ф. Фийон, а затем осуществлена мобилизация избирателей против вышедшей во второй тур М. Ле Пен — лидера правопопулистского Национального фронта. Структурные ограничения, стоящие на пути популистских движений, как будто преградили им путь еще на подходе к вершинам власти. Но, вместе с тем, победа либералов во Франции может оказаться пирровой. Как справедливо отмечает российский политолог А. Орлов, в соответствии с господствующей на Западе либеральной парадигмой «все те, кто выпадает из „матричного диапазона демократии“, объявляются популистами и „ультра“, неважно — „уль-тралевыми“ или „ультраправыми“. Если взять в качестве примера недавние президентские выборы во Франции и сложить голоса „крайне правой по-пулистки“ Ле Пен и „крайне левого популиста“ Меланшона, полученные в ходе первого тура, то в сумме они составят 42 % (а с голосами других подобных „сомнительных“ кандидатов, собравших меньший улов голосов, и того больше), и получается, что данная прослойка электората вообще не учитывается „матрицей“ как существенная. Иными словами, современная западная либеральная демократия готова воспринять только „правиль-ные“ голоса, а остальные политические персонажи рассматриваются ею лишь как участники процесса, но вовсе не как реальные конкуренты в борьбе за власть» 199 199 Орлов А. Победа Макрона во Франции: реванш либералов // Международная жизнь. 2017. № 6. С. 72. . Между тем эти люди, думающие иначе, чем хотелось бы либеральным элитам, существуют, они еще скажут свое слово. Именно поэтому проявление популизма во всех его формах остается неизбежным со всеми присущими этому феномену проблемами и рисками.

На рубеже нового тысячелетия в полной мере проявилась новая общеевропейская политическая тенденция. Суть ее — в смещении оси конфликтности из социально-классовой сферы в сторону этнонациональных и этноконфессиональных отношений. Это привело к появлению наряду с партиями национальных меньшинств партий популистской «третьей силы», которые стремятся занять свою нишу в политической жизни и не без успеха борются за власть и влияние как с традиционными левыми, так и с традиционными правыми системными партиями. «Налицо многочисленные популистские движения радикальных правых националистов, которые существуют во многих европейских странах. И в Европе, и за ее пределами националистические движения, цель которых — развить чувство единства нации перед лицом „других“, „чужаков“, — представляют собой мощную политическую силу», — констатирует Дж. Шварцмантель 200 200 Шварцмантель Дж. Идеология и политика. Харьков: Гуманитарный центр, 2009. С. 153. .