Политика постправды и популизм

В условиях кризиса советского общества стало формироваться оппозиционное движение, выступавшее под демократическими, а затем и антикоммунистическими лозунгами. Однако сила этого движения, опиравшегося прежде всего на интеллигенцию крупных городских центров, была меньше силы аналогичных движений, возникших в странах Восточной Европы.

Поэтому в России крушение коммунистической системы не могло бы произойти, если бы демократическое антикоммунистическое движение не соединилось бы с таким мощным фактором, как харизматическое лидерство Б. Ельцина в российском обществе. Это лидерство явно и недвусмысленно обозначилось на последнем предпутчевом этапе перестройки, а его избрание на пост президента России осознавалось как поражение официальной коммунистической власти и ускорило ее окончательное падение в августе 1991 г. С этого момента главным источником легитимности посткоммунистической власти и ее политики была личная харизматическая легитимность Б. Н. Ельцина. Это же таило в себе и серьезные опасности для реформистского курса, вытекавшего из продекларированных целей перехода к демократии и рыночной экономике.

Огромная поддержка, которой обладал сам Ельцин в народе, не была тождественна поддержке политической и идеологической программы, олицетворявшейся им накануне краха коммунистической системы. Он был прежде всего «народным вождем», антиподом потерявшего остатки авторитета внутри страны М. С. Горбачева. У Ельцина был ореол «мученика» и «народного заступника» из-за попыток тогдашнего советского руководства скомпрометировать своего опасного конкурента. С ним связывали надежды не столько на реальные экономические и политические реформы, сколько на реализацию принципов социальной справедливости. На заключительном этапе перестройки Б. Ельцин проявил себя как политический лидер, широко использующий популистские приемы и методы в борьбе за власть. Он учитывал изменения в настроении населения и умело подстраивался под эти настроения, всегда обещая то, чего больше всего ожидали от него в данный момент.

Так же, как когда-то лидерам большевиков, Ельцину пришлось столкнуться с плодами своей популистской демагогии. Это касалось и отношений с бывшими союзными республиками, ставшими независимыми государствами, и отношений с субъектами самой Российской Федерации, воспользовавшимися предложением Ельцина «брать суверенитета столько, сколько могут проглотить». Но особенно дорого обошелся посткоммунистической российской власти перестроечный популизм в сфере экономической политики. «Шоковая терапия», предпринятая правительством Е. Гайдара, явно шла вразрез с обещаниями Б. Ельцина и его окружения и с ожиданиями масс, связанными с этими обещаниями. В результате прежний образ «народного заступника» стал разрушаться вместе с основанной на нем личной харизмой Б. Ельцина. А поскольку легитимность посткоммунистического режима во многом базировалась на этой харизме, Россия оказалась в ситуации не только экономического, но и политического кризиса. К концу своего пребывания на посту президента России Б. Ельцин пользовался поддержкой крайне небольшой части населения страны, что затрудняло проведение экономических реформ. Этот пример еще раз обнаруживает наличие структурных ограничений на пути реализации популистских лозунгов и последствия непродуманных попыток преодоления таких ограничений.

Популистский стиль лидерства был в постсоветской России присущ целому ряду политических деятелей. Яркий пример такого лидера — В. В. Жириновский. Жириновский показал себя весьма умелым «лидером-коммивояжером», по типологии М. Херман. Он всегда старался «выбросить на политический рынок» те предложения и лозунги, которые на данный момент пользуются наибольшим спросом у электората. Благодаря этому созданная Жириновским с нуля Либерально-демократическая партия неизменно добивается определенного успеха как на парламентских, так и на президентских выборах. ЛДПР и ее лидер имеют сходство с правопопулистскими партиями и их лидерами западноевропейских стран. Но есть и отличия: Жириновский и его партия являются, скорее, системной по отношению к существующему политическому режиму силой. В самые критические моменты для официальной власти ЛДПР и ее лидер приходили к ней на помощь. Как думская партия ЛДПР практически по всем ключевым вопросам внутренней и внешней политики поддерживает решения, предлагаемые президентом и правительством.

В отличие от большинства образований популистского толка ЛДПР оказалась весьма устойчивой, однако ее перспективы туманны. С уходом В. В. Жириновского с политической арены неизбежно должна прекратить существование в качестве реальной политической силы и созданная им партия. Но это не будет означать конца популизма как политического явления в современной России. Более того, в обозримом будущем в связи с неизбежным обновлением политической системы, сменой поколений в политической элите российского общества можно ожидать новой волны популистских движений и появления популистских лидеров со всеми присущими популизму как политическому феномену рисками.

В последнее время в странах Запада произошла некоторая переоценка феномена популизма в сторону более расширительного толкования его сущности и проявлений. Подобный подход мы видим и у отечественных исследователей. Например, Г. Вайнштейн насчитал в Европейском союзе 95 партий, по его мнению, популистского толка. Среди них — Коммунистическая партия Греции, партия АКЭЛ на Кипре и ряд других, традиционно считавшихся марксистско-ленинскими партиями и к числу популистских не причислявшихся 193 193 Вайнштейн Г. И. Современный популизм как объект политологического анализа // Полис. 2017. № 4. С. 69-89. . При этом многих других партий, однотипных КПГ и АКЭЛ, в списке нет. Представляется, что расширительная трактовка популизма связана с серьезными изменениями, происходящими в политической жизни стран Запада в последние десятилетия.

Под воздействием процессов глобализации и европейской интеграции, а также ряда других факторов идейно-политические платформы ведущих политических партий Запада заметно сблизились. Если несколько десятилетий назад между экономической политикой консерваторов и социал-демократов можно было видеть существенные различия, то сегодня таких различий уже не просматривается. В конце холодной войны Ф. Фукуяма выдвинул тезис о «конце истории», под которым понималась победа либерализма как политической идеологии и основанной на этой идеологии политико-экономической системы. Концепцию Фукуямы многие критиковали, и он сам, в конце концов, дезавуировал свое утверждение. Конечно, ни о каком «конце истории» в масштабах мировой политики речи быть не может. Но применительно к политическим элитам стран Запада тезис Фукуямы вполне работает. Сегодня все системные партии Евросоюза разделяют общие либеральные ценности, причем многие из этих ценностей идут вразрез с политическими традициями, которые эти партии представляют. Так, например, христианские демократы в Германии приветствуют однополые браки, хотя это противоречит христианской этике, а социал-демократы на практике придерживаются неолиберальных подходов к экономической политике, ничего общего не имеющими с основными ценностями демократического социализма. В странах Запада проводятся выборы, меняются президенты и правительства, но политический курс остается неизменным. И это происходит на фоне очевидных кризисных явлений в Евросоюзе в целом и в отдельных странах, входящих в этот союз, в частности.