Лев Кокин - Пути в незнаемое

«Минеральные агрохимики», как обозвал своих противников академик Вильямс, предпочитали спокойную и строгую войну цифр. Видимо, это послужило ему поводом поиронизировать насчет величия «агрохимического Олимпа».

Вильямсовцы больше доверяли качественным оценкам. Их просто выводил из себя педантизм агрохимиков, все эти формулы, бесконечные столбцы цифр, химическая «тарабарщина».

«Агрохимический Олимп» тоже, однако, не всегда был величественно спокоен. Время от времени «боги» теряли уравновешенность и тогда становились обычными рассерженными людьми.

«Роль почвы в питании растений, — выговаривали они своим шумливым оппонентам, — все больше сводится к среде для помещения воды и питательных веществ». А все разглагольствования насчет микроорганизмов и прочих скромных тружеников плодородия нуждаются в тщательной проверке. И чтобы окончательно лишить «органиков» почвы, добавляют: «…среде, в некоторой мере напоминающей кварцевый песок вегетационных сосудов».

Промытый, прокаленный песок, какой кладут больному ишиасом на поясницу… Агрохимики ставят в кварцевом песке «чистые» опыты, чтобы выяснить, как действуют без посторонних влияний минеральные удобрения на рост и развитие данной культуры. К этой-то безжизненной, пассивной среде, предсказывают агрохимики, сведется роль почвы.

«Мать-земля» и «кварцевый песок»… В этом было что-то от старинной перепалки фермеров с профессорами.

Существует общеизвестное понятие — круговорот азота. Вы знаете, как это схематически выглядит. На зеленом лугу изображена корова, над ней небо, полное азота, под ней жирная земля, полная органических веществ и микроорганизмов. Микроорганизмы разными способами приготовляют азотную пищу для растений. Все компоненты на схеме соединены стрелками, а на светлом фоне неба и темном фоне подземелья выведено несколько объединяющих формул.

Такова одна из картинок, что остаются нам в память о школьных учебниках.

Какое благоприятное впечатление! Как складно все устроено! И как просто! В самом деле, не напоминает ли это циркуляцию воды в закрытой отопительной системе — от нагревателя к батареям и обратно?

Но цифры агрохимиков говорят, что при интенсивном земледелии цикл азота не должен радовать. Увозя с полей урожаи, которые должны кормить современное население, мы превращаем круговорот в нечто гораздо менее приятное. В свертывающуюся спираль.

Дело в том, что не всякий азот кормит растение. Дерево и сахар имеют одинаковый состав, замечает известный русский химик и агроном А. Н. Энгельгардт, но ведь мы не можем питаться деревом. Растения усваивают только минеральные, растворимые в воде соединения, все остальные для них «деревянны». Можно лишь пожалеть, что не наоборот. В пахотном слое средней почвы азота всегда много, на десятки и сотни урожаев, а растворимых соединений — хватило бы хоть на один. Удобоваримый азот медленно накапливается и быстро исчезает. Среди других видов почвенного питания он наименее «лежкий». Дождь, несущий растениям жизнь, одновременно обрекает их на полуголодное существование, потому что вымывает из почвы соли азота. Хотя усвояемые фосфор и калий тоже растворимы в воде, их сохранность обеспечена более надежными «замками»: они обычно вступают в соединение с железом, алюминием и становятся не такой уж легкой добычей воды.

Но мы забыли про мириады «азотных работников». Они, как сказано, умеют упрощать сложные органические вещества, в которых азот «не укусишь», минерализовать их. Даром, что ли, щепотка почвы содержит не меньше микроорганизмов, чем людей на земле? Нет, не даром. Микроорганизмы, и никто другой, приготовили полный котел питательных веществ, из которого веками и тысячелетиями беспрерывно кормился весь растительный и животный мир, в том числе и человек…

— Что толку вспоминать про этот котел? — урезонивали оппонентов агрохимики. — Куда полезнее вспомнить, что еще натурфилософы одну из причин упадка древних цивилизаций видели в концентрации населения, в образовании громадных городов — Вавилона, Карфагена, Рима, Афин и других. Позднее Буссенго и Либих писали, что «Рим выбросил плодородие Сицилии в свою канализацию». С тех времен и по сей день города выкачивают из земли питательные вещества в значительно больших количествах, чем удается вернуть их обратно естественным путем. Каждый обед горожанина — безвозвратная потеря для той земли, из которой этот обед взят. И размеры потерь так велики, что возместить их можно только искусственным путем, то есть внесением в почву минеральных удобрений…

— Натурфилософы!.. Римская империя!.. Что мы им, что они нам?.. — распалялись агробиологи. — Отцы агрохимии Буссенго и Либих не видели другого выхода, кроме установления купеческих отношений с землей: ты нам хлеб, мы тебе соль. Наивно! Они не знали толком, как делается плодородие. Они не знали об азотобактере — свободноживущем микроорганизме, который переносит азот из атмосферы в почву. Они многого не знали. Сейчас сельское хозяйство располагает и азотобактером и другими живыми удобрениями. Микробиологи умеют их выделять и размножать, так что земледелец может искусственно заселять полезными бациллами свои поля. Живые удобрения повысят плодородие почвы. Агротехника должна создавать условия для работы полезных микроорганизмов. Почва должна хорошо проветриваться (иметь комковатую структуру, на чем настаивал академик Вильямс), не быть кислой и так далее. Надо руководить плодородием матери-земли так, как делает это сама природа. Бактерии плюс естественные, органические удобрения — навоз, торф, компосты — вот генеральный путь земледелия. Минеральные же, искусственные удобрения допускается применять как дополнительное, но не основное средство получения высоких урожаев.

…Агрохимики столько раз выслушивали своих противников, что в конце концов махнули рукой. Где факты за всеми их красивыми словами? Где количественные оценки? Спорить без того и другого — себя не уважать. Ведь значимость азотобактера и других полезных микробов почвы — в конечном счете вопрос количества. Количества!

Есть люди, способные руками гнуть трубы. Такие работники, видимо, представили бы интерес для производства в случае нехватки трубогибочных станков. Но чтобы сказать, будет ли от этого толк, надо учесть, сколько людей обладает такими способностями и в каких условиях они могут работать.

Азотобактер не проявил себя таким плодовитым, как другие виды бактерий. Требования же к условиям существования предъявил высокие. Он резко снижает свою активность при похолодании, не выносит даже умеренной кислотности почвы.