Знание-сила, 2014 №07

Но достаточен ли их запас прочности для ответа на новые вызовы, смогут ли они справиться с ними после всего, что произошло в результате масированного их реформирования?

Этот разговор, получается, неминуемо выходит за рамки собственно наукоградов, теснейшим образом связанных с положением дел во всей научно-технической и образовательной сферах.

Не касаться этих связей — снизить градус и сузить масштаб полемики, в которую мы собираемся вовлечь и давних, и новых наших авторов. Поэтому начнем издалека, с генезиса многих сегодняшних проблем…

Иосиф Гольдфаин

Одним из последствий печально знаменитой сессии ВАСХНИЛ 1948 года было выдвижение сотрудников Т.Д. Лысенко на ответственные посты в различных структурах, связанных с биологией и сельским хозяйством. Один из них, и, пожалуй, самый заметный, — В.Н. Столетов (1906–1989), проявивший себя на этой сессии активным лысенковцем. Его называли даже одним из авторов доклада Т.Д. Лысенко на этой сессии. Вскоре он стал ректором МСХА (Московской сельскохозяйственной академии имени К.А. Тимирязева). После чего последовал быстрый служебный рост уже по линии образования (БСЭ, 3-е издание):

1950 г. — зам. министра сельского хозяйства СССР;

1951 г. — министр высшего образования СССР;

1953 г. — зам. министра культуры СССР; (в 1953 году министерства были укрупнены, и высшее образование было отнесено к компетенции министерства культуры).

1954 г. — первый зам. министра высшего образования СССР;

1959 г. — министр высшего и среднего специального образования РСФСР;

1972–1981 гг. — президент Академии педагогических наук СССР.

Кроме того, Столетов долгое время был председателем ВАК, членом Комитета по Ленинским и Государственным премиям и так далее. Он мог оказывать влияние на науку и образование в СССР в течение десятилетий. Тем более, что он не был единственным лысенковцем, занявшим высокий пост в системе образования.

В 1957 году он опубликовал монографию «Внутривидовые превращения и их характер», посвященную превращениям озимой пшеницы в яровую и обратно — предмету научных интересов самого Т.Д. Лысенко. По- видимому, было бы полезно, чтобы квалифицированные биологи, знакомые с историей вопроса, изучили эту монографию. Ведь по ней многое можно было бы сказать о научном лице автора. По крайней мере, человек, написавший в 1957 году «любой озимый сорт может быть превращен в яровой», отличался большой научной смелостью. Но та ли это смелость, которая нужна руководителю педагогической науки в масштабе всей страны, — вопрос весьма болезненный.

Этот пример впечатляюще показывает, что в иерархической бюрократизированной системе ненормальные явления в одном далеко не самом главном подразделении могут привести к самым непредсказуемым последствиям для всей системы. Поскольку связи между разными подразделениями этой структуры могут быть самыми неожиданными. В качестве парадоксального примера укажем на связь между качеством обучения инженеров-химиков в 30-е годы и постановкой театрального дела в позднем СССР. А ведь если присмотреться, то связь окажется очевидной. Действительно, два министра культуры подряд — Е.А. Фурцева и сменивший ее П.Н. Демичев — окончили в свое время Московский институт тонкой химической технологии и Московский химико-технологический институт соответственно. И поскольку после окончания института они не работали по специальности, а сразу перешли на партийную работу, то если у них были пробелы в образовании, устранить их в процессе работы они не могли.

А теперь, как говорили в старину, вернемся к нашему герою. Интересно ознакомиться также с ранними этапами биографии человека, которого иногда называют агрономом. Оказывается, непосредственно в сельском хозяйстве будущий ректор Тимирязевской Академии тоже не работал!

1924–1926 гг. — преподаватель, секретарь Комитета по ликвидации безграмотности Петушинского волостного отдела просветительной работы (Владимирская губерния);

1926–1929 гг. — технический секретарь журнала «Пути сельского хозяйства»;

1929–1933 гг. — ответственный секретарь журнала «Социалистическая реконструкция сельского хозяйства»;

1931 г. — окончил МСХА (по-видимому, без отрыва от производства. — И.Г.);

1933–1938 гг. — рабочий редактор журнала «Социалистическая реконструкция сельского хозяйства»;

1938–1939 гг. — редактор журнала «Советское хлопководство»;

1939 г. — старший редактор растениеводческой литературы издательства «Сельхозгиз»;

1939–1941 гг. — помощник президента Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В.И. Ленина (Т.Д. Лысенко);

1941 г. — ученый секретарь Института генетики Академии наук СССР;

7.1941 -4.1942 гг. — в РККА;

1942–1945 гг. — ученый секретарь

Института генетики Академии наук СССР;

1945–1948 гг. — заместитель директора по научной работе Института генетики Академии наук СССР.

Возникает желание торжествующе сказать «все понятно, каков поп, таков и приход»! Вспомнить обещания о предстоящих высоких урожаях и надоях, которые давал Т.Д. Лысенко, и поискать в старых журналах обещания скорого прогресса советской педагогики. Но все не так просто. Ведь были люди, которые верили в Лысенко! В том числе, и советские руководители высшего уровня, которых трудно заподозрить в излишней доверчивости. Хотелось бы понять логику лысенковцев. Мы нашли положительные отзывы о В.Н. Столетове, которые, как нам кажется, тоже следует проанализировать, если мы хотим понять логику, в соответствии с которой осуществлялась практическая деятельность этого государственного деятеля (так В.Н. Столетов назван в БСЭ, 3-е издание).

Но лысенковщина отнюдь не сводится к деятельности народного академика и группы сотрудничавших с ним биологов и деятелей сельского хозяйства. Они ничего не смогли бы сделать без поддержки «на самом верху». Более серьезный вопрос — как и почему эти люди получили почти безоговорочную поддержку со стороны высшего руководства страны?! Одно из возможных объяснений этого феномена мы уже давали — Т.Д. Лысенко соответствовал критериям, которыми руководствовалось советское руководство при отборе кандидатов на ответственные должности. Но карьера В.Н. Столетова даже с чисто бюрократической точки зрения вызывает недоумение. Не имея ни опыта преподавательской работы, ни опыта работы в сельском хозяйстве, он стал ректором весьма престижного сельскохозяйственного вуза. И побыв на этой должности совсем немного, становится замминистра, а потом министром. При этом, в отличие от других сталинских выдвиженцев, у него не было и опыта партийной работы. Более того, он в партию вступил только в 1940 году. К тому же опыт руководящей работы был у него также невелик. Так что, даже на фоне молниеносных карьер сталинских выдвиженцев послужной список В.Н. Столетова вызывает удивление.