Артем Лунин - Кровь леса

– Ты похожа на огонь, – сказал я. – На рыжее пламя, закрытое алмазным щитом.

– Подожди, – пробормотала Нанджи. – Я сейчас.

Девушка вдохнула, выдохнула, и стена поднялась, вспыхнув мириадами граней, повернулась и… уменьшилась, алмазным кольцом упав на ладонь Нанджи. Колкие зайчики напоминали – защита все еще здесь и может быть мгновенно установлена.

Я осторожно шагнул вперед, готовый, готовый к тому, что передо мной вновь воздвигнется стена.

Но защита не включилась. Я протянул руку, осторожно прикоснулся к ее свету, и… не знаю, как сказать – будто между нашими душами с треском проскочила искра. В реальности мы оба вздрогнули.

А потом я вдруг увидел. Смутно знакомый парень высоко поднимает голову, неестественно вытягивает шею, слепо таращит глаза. Лицо пятнистое от ожогов, шрамы, рытвины, словно «кратеры» даже не от угрей – от чирьев, губы в бахроме струпьев…

Я снова смотрел глазами Нанджи. Смотрел на себя. Неэстетичное, однако, зрелище. Осторожно отстранившись, я «всплыл», и наше тао нарушилось.

– Нанджи?

Я услышал ее неверное дыхание.

– Что случи… – начала девушка неуверенно. – Как? Как ты это делаешь? Как мы это делаем? Почему у нас так легко получается?

– Не знаю, – я помолчал. – Но догадываюсь. Зайдешь ко мне?

Нанджи поколебалась, словно девушка у двери квартиры одноклассника, воображаемый алмаз на пальце бросил колкие лучики – все же не спешила ставить защиту и выныривать из тао .

– Давай… – неуверенно сказала вслух. – Только вот отдышусь.

Теперь я стоял на месте, а девушка двигалась в мою сторону – если в нашем общем мысленном пространстве понятия постоянных координат и движения в какую-то сторону вообще имели смысл.

Нан дошла, перехватила зрительный канал… и не увидела почти ничего. Размазанные в пространстве серые пятна кустов, мутные столбы деревьев, остальное скрывалось в белых кляксах.

– Ты видишь так? – Ее сочувствие пронзительной нотой тронуло душу. А там, в реальности, тонкие руки обвили мое тело.

– Пожалуйста, не надо. – Я отстранился. – Не хочу, чтобы ты меня жалела. Я хочу, чтобы ты меня любила.

– Что?..

Тишина до того густая, что ложкой можно черпать. Лишь алмазное кольцо бросает солнечные зайчики.

Нанджи поднимает руку. Неторопливо стягивает кристалл и роняет. Кольцо с жалобным звоном рассыпается стеклянной пылью.

Телепатическая защита падает, между нами не остается преград – в нашем общем мысленном пространстве. А вот в реальности такие преграды есть.

Необходимо их устранить.

Я потянул девушку к себе. Она почему-то не сопротивлялась, и движение вышло немного более сильным, чем я рассчитывал. Сначала мы стукнулись носами, стройное тело вздрагивало в моих объятиях, целоваться она совсем не умеет… Мы покатились по пледу, я запутался пальцами в волосах, жадно вдыхал ее запах…

– Подожди, нет, я не хочу…

Тогда почему плащ летит в сторону? Ведь живая одежда расстегивается лишь по желанию хозяйки.

– Ой, у тебя губы шершавые…

Зато пальцы уже достаточно чувствительные и ловкие, чтобы…

– Нет, нет, только не здесь!..

– А где? Скажи мне .

Слова, впрочем, были не нужны. Я ловил все ее желания раньше, чем она сама успевала их осознать. Я видел в ее душе темные облака ложного стыда и детского страха, разгонял словами, прикосновениями, потоком своих эмоций – желанием, восхищением, любовью…

И страх наконец исчез, осталось только яркое нетерпеливое ожидание.

Тогда я пошел вперед.

Она вскрикнула и сжалась от мгновенной острой боли, эта боль пришла ко мне, вдруг перейдя грань тел. Я остановился, задохнувшись, осторожно начал убирать боль лаской, словом, движением, и боль ушла, осталась лишь радость жизни.

Кажется, я раньше вовсе не занимался любовью. Тао , телепатическое объединение, превращало секс в нечто волшебное.

Мир, реальный и иллюзорный, завертелся, сжался в точку, потом взорвался ослепительной вспышкой…

Теперь я знаю, что чувствовал Бог, когда творил Вселенную.

Ночь безумия минула.

Восходящее солнце бросило через все небо золотые лучи, ласково тронуло верхушки деревьев, зажгло в травах росные изумруды. Наверное. Я видел лишь светлые пятна, но мне казалось, что все было именно так.

Стоило того. Попасть в чужой мир, спасаться бегством от угрозы с небес, быть битым, испытать боль и страх, убивать людей и самому едва не провалиться в эту бездну, разверстую вдали… Не напрасно было. Стоило того. Ночь света, несколько часов беспредельного наслаждения.

Просыпаться не одному – вот высшее счастье мира.

Я лежал на спине и перебирал волосы эльфийской принцессы. Она прижалась к моей груди и тихо сопела. Было неудобно и немного больно – ожоги до сих пор напоминали о себе.

Я неловко двинулся, и Нанджи проснулась. Бездумно погладила меня по лицу и вдруг всхлипнула, резко отстранилась.

– Ой, – сказала она беспомощно. – Ой…

– Нан… – тогда я впервые назвал ее так.

Какое-то несовпадение мечт получается… Она завизжала, бросилась на меня, бестолково молотя кулачками – хорошо хоть не догадалась пустить в ход ногти. Я перехватил за кисти, дернул к себе, обнял сильно, наверняка до синяков. Нан пыталась вырваться, содрогалась в рыданиях, сыпала бессвязными обвинениями. Я молчал и не отпускал, чувствуя ее испуг, отвращение, неприятие произошедшего – и пил ее эмоции, отдавая взамен свои.

Истерика вылились обычными тихими слезами. Я гладил ее по голове, бормотал что-то невразумительно-утешающее.

– Что я наделала…

– Это я наделал. В основном. Ну хватит, хватит… ну перестань…

Наконец она отплакалась и только судорожно вздыхала.

– Это все по-настоящему? – спросила она сиплым от плача голосом. – Скажи мне, Серый, ведь то, что было, – все настоящее?

– Конечно. – Я бросил ей напоминание о безумной ночи. – Разве можно это подделать?

Нан застонала, выгнулась, замотала головой.

– Нет!.. Перестань, я не хочу!..

– А мне кажется, что хочешь. – Я не успел повторить атаку, как девушка ударила меня моим же оружием. Тут уж я на какое-то время впал в ступор, пытаясь осознать чувственные впечатления другой стороны нашего ночного сумасшествия. Нан смотрела мне в лицо и то ли смеялась, то ли сдерживала рыдания.

Наклонившись к ней, я собрал губами слезы, странно соленые на вкус, начал тихо целовать слабые безвольные губы, шею, ниже. Нан не отзывалась, но стоило мне отстраниться, как она невольно потянулась за мной.

– Больно… – сказала потом.

– Я просто поласкаю…

Ночь безумия минула, прошло утро безумия. Мы отыскали раскиданную по всей поляне одежду, облачились, привели себя в порядок. Я заклинанием развел костер, согрел воды, Нан заварила чай, молча сунула в огонь остатки вчерашнего ужина.