Артем Лунин - Кровь леса

День еле перевалил за середину, тянулся долго, лениво. Нан захотелось выкупаться – это тоже можно было, – раздеваясь, она потребовала, чтобы я отвернулся. Я напомнил про ее обещание.

– Тогда ты купаешься со мной.

Невелика цена за «насыщение взора». Вода, впрочем, была ледяная, и в скором времени мы вылетели на берег. Нан откинула влажные волосы на спину, подняла руки, подставила тело теплому ветерку – плавные линии, бриллианты капель воды на коже, румянец – от холодной воды, от смущения?

– Боюсь, он объестся, – вздохнул я.

– Кто? – удивилась Нан.

– Мой взор.

Девушка сначала не поняла, потом звонко рассмеялась… замолчала, когда я резко встал.

– Так… надо заняться чем-нибудь другим.

– Чем? – сипловатым шепотом спросила Нан, покрываясь мурашками. Ее глаза сверкали золотом.

– Ну… как насчет вот этого? Здесь ведь можно?..

– Ну, в легендах ничего не сказано… Может быть, не будем рисковать?

Я оглядел ее.

– Будем.

Сначала была робость и неуверенность, словно в первый раз. Отвлекало сознание, что мы находимся в замкнутом пространстве, да еще и я был сбит с толку – как непривычно видеть, а не только осязать!..

Но уникальность нашего местоположения постепенно забылась. Незнакомое моему взгляду было знакомо рукам, губам, и вернулась прежняя беспечность. Наши тела сплелись, сознания слились, теряя себя и растворяясь в нашем общем тао , я подумал о нелепости ситуации. Островок суши, запертый осколок пространства, двое юных безумцев, человек и эльфийка, защищенные от жаждущих их крови древнейшими чарами, беспечно занимаются любовью…

После мы снова купались, грелись медом. Тот оказался хмельным, Нан стала весела и болтлива. Мы снова занимались любовью, купались, отдыхали. Как хорошо бездельничать после долгой прогулки по лесам!

К вечеру насытил не только взор, но и все прочее. Нан рассеянно улыбалась и ступала неверно… эй, куда это она?

Оказалось, девушка собралась выглянуть за защиту ручья и камня, чтобы убедиться, что рядом не тянутся щупальца спрута… то есть нити чужих поисковых заклинаний. Мы немного поругались, но мне все же удалось настоять на своем.

Зрение эльфийки превосходило мое, когда я перехватывал ее зрительный канал, всегда восхищался зоркостью и буйством цветов, неразличимых человеческим глазом. Но!.. выяснилось, что я более зорок, если дело касается магии. Нан видела потоки сил хуже, чем я, и со значительным напряжением.

Одной ей пришлось бы переходить ручей, настраиваться, волшбить и всячески напрягаться, я же просто встал на берегу и дал ей посмотреть моими глазами. Защита скрыта не оказалась препятствием.

Ничего. Лишь там, где прошла эльфийка, серая пыль потихоньку развеивалась в воздухе. Нан сказала, что это остатки выгоревших заклинаний. Никто вроде бы не колдовал близко.

Мы вернулись к лагерю, и очень скоро выяснилось, что мы хоть и «насытились», но «десерт» все же уместен…

Мы прожили в скрыте целых три дня. Отдыхали, набирались сил, практиковались в магии, занимались любовью. Рыбачили, иногда выбирались наружу пополнить запасы топлива для костра и разнообразить рыбное меню – благо выходить и возвращаться в замкнутое пространство было не запрещено. Выполняя обещание, я начал учить Нан Светкиной версии рукопашного боя.

И на четвертый день мы покинули скрыт, предварительно сделав небольшой запас продуктов следующим его гостям.

Еще два дня прошли спокойно, а потом случилось это.

Нанджи шла впереди, передавая мне картинку. Я же шагал с полузакрытыми глазами и в свою очередь кидал ей то, что вижу сам – своим волшебным зрением.

Вообще, загордился я. Узнав, что в распознавании чар даже круче Нан, вовсе нос задрал. И забыл, что оно не панацея.

Чары незаметности, например, не сечет. Я не видел этих чар на той грозной эльфийке, при том, что они действовали на меня.

И это заклинание я тоже не увидел.

Девушка как будто споткнулась… и бросилась в сторону, по ее мысленному приказу я нелепо отпрыгнул, споткнулся, еле удержавшись на ногах. В метре над землей как будто закружился смерчик из угольной пыли, из взвеси мельчайших черных кристалликов…

Что это?

Не знаю. Что-то слабое и непонятное…

Может, огнем его? – Благодаря тренировкам в скрыте у меня наконец получились огненные чары, которые с натяжкой можно было назвать боевыми, и мне не терпелось их испробовать на чем-нибудь более сильном, чем доблестно побеждаемый мной хворост.

Погоди, не горячись , – Нан попятилась. – Давай просто отступим.

Как, без драки? – не удержался я, далеко обходя непонятное явление.

Лучше без… – и тут Нан задела плечом солнечный луч.

Был яркий день, в Лесу царил леопардовый сумрак с пятнами солнечного света. Там, где листва была сильно разрежена, стояли целые «колонны» золотого сияния с танцующими в них пылинками. В такие «прожекторы» мы избегали ступать, отчего-то солнечный свет разрушал заклинания незаметности, и их приходилось обновлять. Но небольшие солнечные «столбы», пятна, лучики, конечно, нельзя было обойти.

Вот одну из таких золотых струн девушка и задела – треньк! И черный смерчик ринулся на воображаемый звук.

Нан испуганно вскрикнула и ударила порывом ветра. Но тугой удар воздуха, едва не сбивший меня с ног, не оказал никакого воздействия на пылинки, которые, оказывается, были нематериальны.

– Серый!..

– В сторону, я огнем!..

Мой язык дракона – пижонство наше все!.. – сошел с ладоней и слизнул часть пылинок, но оставшаяся часть разделилась надвое и набросилась уже на нас обоих.

Мы больше не успели ничего придумать и сделать. Черная пыль атаковала, словно живое разумное существо. Предназначенная мне масса бросилась в лицо, я глупо отмахнулся рукой…

Черные частицы мгновенно осели на живую ткань и, проев защиту и чары незаметности, просочились насквозь и впились в мою руку.

Нанджи взвизгнула.

Я бросился к ней, забыв о сверлящей боли в правом предплечье. Нан судорожно закатывала рукав.

На белой коже выступила росинка крови, и… и все. Вихрь угольных крошек, атакующий ее, отступил и ринулся на меня.

Нан дернула меня за руку, едва не оторвав рукав вовсе.

Та же капля крови, словно булавкой кольнули… но черные крошки и не думали меня покидать, липли на кожу и бегали по ней. Больно не было, скорее щекотно – словно муравьи бегали.

– Что это?!. – почти в панике спросил я.

– Не знаю… – зачарованно прошептала Нан. – Но, думаю, ничего хорошего.

Черные точки постепенно выстраивались в что-то осмысленное… сначала – грубая окружность и пересекающая ее ломаная черта. Изображение дополнялось все большими деталями, точки переставали мельтешить, находя свое место, и скоро замерли вовсе.