Артем Лунин - Кровь леса

Дерево опять что-то прошептало. Я обошел его. Нет, то же самое, вот и нарост… Я задумчиво погладил его. Будем считать, что это знак.

– Слушай, приятель, – сказал негромко, похлопывая по черной коре. – Не возражаешь, если я заберу эту штуковину, она ведь тебе все равно на фиг не нужна?

Молчание – знак согласия. Даже у деревьев, тех из них, которые могут действительно выразить свои мысли, хоть и не голосом, но звуковым способом.

Отступив, я примерился мечом… и одним взмахом начисто снес уродливый нарост.

Не раздались вой, уханье и хохот, не обрушилась сверху тяжкая ветвь дерева, и не легла на плечо рука лесника. Просто нарост укатился в траву.

Волокна на срезе были разноцветные, чередовались и причудливо переплетались красные, черные и белые. Дерево немедленно заплакало соком. Еще раз извинившись, я погладил ствол, осторожно делясь силой. Сок подсох, на глазах темнел, превращаясь в кору.

– Серый?.. – послышался тревожный зов Нан. – Что ты еще натворил?

Я пошел к реке, на этот раз обошлось без петляния троп.

– Что это? – Нан требовательно ткнула пальцем.

– Не уверен, но, кажется, это называется «каппа». Плотная древесина, у нас из такой всякое режут…

– У нас тоже. Но зачем?

Выслушав мой рассказ, девушка задумалась.

– Ладно, что ты с этой штукой собрался делать?

– Вырезать, конечно. – Я уселся на валун у реки, вытащил биомеч и принялся за работу. Удобно, все резцы, стамески по твоему желанию, и точить не надо. – Помнишь, тогда, когда мы подглядывали за вэйри, волшебница сказала кое-что…

Скоро в моих руках была грубоватая чаша. Раньше я пробовал резать по дереву, но получалось так себе, а сейчас руки обрели непривычную ловкость, словно лишь помогая чаше выйти из древесины.

– «Деревянная, конечно, лучше», – вспомнила Нан слова волшебницы.

– Вот и посмотрим, насколько, – я протянул свою поделушку.

Нан приняла изделие, критически осмотрела. Зачерпнула воды, повела рукой, и синие линии соткали магическую птицу. В чаше послушно отразилось то, что видело заклинание. Видно было действительно четче.

Девушка отошла к самой кромке воды и кинула заклинание над рекою. Птица взлетела, описала дугу и стала планировать почти горизонтально. В чаше понеслись деревья, ручьи, распадки. Я увидел нашу реку, мелькнул мимо утес, заросший кустарником, небольшой водопад…

А потом на берегу маленького ручья увидел и настоящих людей, но птица пролетела над ними слишком быстро, чтобы можно было что-то разглядеть. Нан вздрогнула, чаша подпрыгнула в ее руках. Гладкая поверхность воды не поколебалась, зато видимый горизонт дрогнул, покачнулся. Нан торопливо разворачивала птицу.

– Здесь, притормози…

Стремительное мелькание лесного покрова немного замедлилось. Вот ручей… дымок костра…

Я успел увидеть хлопочущую у костра женщину, мужчина сидел на камнях в напряженной позе со стрелкометом на изготовку, но улыбался, глядя на двух играющих малышей, девушка у самого ручья заплетала косы, в волосах пламенел цветок. Она вскинула глаза, что-то заметив, но заклинание было уже далеко.

Вот птица достигла реки, пронеслась серой поверхностью, с разгону проскочила мимо двух людей на берегу. Нан шевельнула пальцами, птица сделала петлю и полетела обратно к этим людям. Села на подставленную руку Нан.

– Мне кажется, значительно лучше, – сказала Нан и чмокнула меня в щеку. – Спасибо, Серый.

– Ничего, – смущенно ухмыльнулся я.

– Вообще-то, я подумывала о более явном выражении своей благодарности, но если ты говоришь «ничего»… – невинно начала девушка.

– Эй, погоди!.. Ничего подобного я не говорил!..

– Нет, говорил. И сейчас уже во второй раз.

– Те два «ничего» не считаются!..

Нан качнула рукой, и птица сорвалась с ее руки, полетела над руслом.

– Ты снова издеваешься!..

Девушка кивнула, качнув при этом чашей, и Вестник клюнул ниже. Вдруг остановился.

– Ты ж только глянь!.. – Птица, судя по картинке в чаше, провалилася к самой поверхности реки, сейчас как булькнет… В толще воды что-то виднелось.

Нан сидела с закрытыми глазами, протянула руку в пространство. Я взял ее ладонь в свою. И не поверил своей телепатии, когда Нан перебросила картинку, видимую Вестником.

Около берега дно шло полого, на расстоянии пяти шагов резко уходило вниз. И в этой ямине лежал, как мне сначала показалось, громадный вытянутый валун, обнесенный зелеными водорослями.

То есть я лишь секунду думал, что это камень. Блеснул солнечный луч, отразившись от металла, и слишком правильные симметричные очертания валуна превратились в нечто знакомое…

Ощеренный осколками колпак кабины, ломаный изгиб корпуса, косое крыло, плавники хвостового оперения, с которых стелились ленты водорослей. Самолет. Летательный аппарат.

Похожий на тот, что бомбил меня на границе леса, но все-таки другой…

Только когда вода лизнула ноги, я понял, что уже скинул с себя одежду и примериваюсь, как бы половчее нырнуть. Нан торопливо раздевалась, но я сказал ей остаться на берегу. Еще чего – девчонка недавно и плавать не умела, а сейчас собирается нырять, и…

Я забрел, подышал и нырнул, пока не передумалось.

Ледяная вода обожгла тело, я с трудом заставил себя открыть глаза, пару раз по-лягушачьи дрыгнул конечностями, и течение благополучно унесло меня мимо самолета.

Пришлось выныривать и снова забродить вверх по реке.

Только третье погружение оказалось удачным. Вспомнив какой-то фильм, я прихватил камень побольше, и он утащил меня на глубину. Зашумело в ушах, сердце грохотало в груди. Я ухитрился зацепиться за колпак кабины, подтянул себя ближе.

И отшатнулся, когда из облачка поднятой моим движением мути в лицо мне оскалился череп. От испуга глотнул воды, рванулся, пробкой выскочил на поверхность, замолотил руками и ногами к берегу, хриплым голосом крича Нан оставаться на берегу – она собиралась плыть ко мне.

Все же забрела глубоко и выдернула меня на берег, старательно лупила по спине, пока я перхал.

Наконец прокашлялся.

– Слушай, Вестник может летать… в воде?

Нан задумалась, глядя на птицу, которая так и парила над поверхностью воды. Повинуясь ее жесту, Вестник подлетел ближе и сел на протянутую руку. Нан пихнула мне чашу, забрела в воду, хлопнула рукой по поверхности, вбросив силу. Пузырьки сложились в силуэт рыбы.

Потом Нан попросту окунула Вестника в воду.

Зеленые прозрачные линии мгновенно перестроились, соединив пузырьки. Магическая конструкция напоминала светящуюся глубоководную рыбу.

– Серый?

– Да!.. – В чаше отражалось то, что видела рыба. Нан метнулась ко мне и подхватила чашу под дно. Я отдавать не спешил, и какое-то время мы пытались отобрать друг у друга «пульт управления», пока не научились управлять вместе.