Елена Первушина - Летун [litres]

Его звали господин Рад, ее – госпожа Карис. Они были мужем и женой, и оба преподавали в Университете Раковины: он химию, она физику.

Оказалось, что женщины в обеих парах плавают лучше мужчин, поэтому, когда, поплескавшись на мелководье, Янтэ и госпожа Карис уплыли на стремнину бороться с течением, мужчины выбрались на песок и, поглядывая за своими отважными пловчихами, завели разговор – как всегда, о работе.

Господин Рад написал диссертацию об эффекте возникновения электрического напряжения в кристаллах турмалина и кварца под действием механических напряжений и его использовании для создания чувствительных датчиков, изучал явления магнетизма, а в настоящий момент занимался исследованиями самопроизвольного излучения солей урана – уранинита и хальколита. К сожалению, оба эти направления были далеки от интересов Аверила, поэтому разговор быстро соскользнул на устройство университетов. Такие учебные заведения были новинкой для Аверила: в Аврелии придерживались традиционной системы – ремесленная школа или гимназия, затем обучение непосредственно в Мастерской.

Университеты же, по словам господина Рада, выросли из движения подмастерьев, потерявших надежду когда-либо получить самостоятельные Мастерские.

– Сначала они просто уходили из Мастерских и организовывали артели, но вскоре поняли, что не могут выдержать конкуренции. Тогда они стали приглашать за плату наставников из разных Мастерских, и те смогли обмениваться знаниями и навыками в обход закона о тайне Отца и Сыновей. Конечно, не обошлось без громких судебных процессов, погромов и даже восстаний. Но в результате Мастерам пришлось брать на вооружение идею подмастерьев и создавать современные правила обмена информацией. А для сыновей и внуков подмастерьев открыто делиться своими знаниями с любым желающим было так же естественно, как дышать. Поэтому они создали концепцию универсальной науки, отсюда и университеты.

– Ты забыл про дочерей и внучек! – поправила мужа госпожа Карис.

Они с Янтэ, переплыв реку два раза, выбрались на песок.

– Ну разумеется, – господин Рад протянул ей полотенце. – Дочери и внучки! Подмастерьев было не так уж много, поэтому они с самого начала принимали в свои артели женщин, желающих учиться ремеслу и изучать науки. Конечно, мыслящие женщины – редкость, но зато они настоящие бриллианты.

– Только оклады у них отнюдь не бриллиантовые, – фыркнула госпожа Карис.

– Это правда, – согласился Рад, – Кари особенно трудно. Она – женщина и чужестранка. На ее родине, в Олонии, просто нет крупных Мастерских. Поэтому, услышав об Университете, она приехала сюда на свой страх и риск.

– И встретила его, – закончила госпожа Карис. – С тех пор я обожаю риск.

Все четверо, объединив взятые с собой запасы, устроили веселый пикник на берегу реки.

Возвращаясь в город, они столкнулись с караваном гуртовщиков – пришлось свернуть с дороги, чтобы не пугать лошадей, и ехать по вспаханным полям; затем они снова попали на дорогу, идущую по высокому плато. Внезапно раздался страшный гул. Велосипедисты остановились, осматриваясь.

– Что это? – спросила госпожа Карис. – Похоже на гром.

– Наверное, гроза за лесом, – поспешил успокоить ее муж.

Аверил возразил:

– Нет, звук идет сверху.

Все четверо задрали головы и увидели на фоне пламенеющего закатного неба четко очерченный силуэт самолета. Затем еще один, и еще, и еще…

Наутро Раковина была полона слухов: в полях за городом приземлилась целая эскадрилья из Аврелии. Полагая, что это какая-то ошибка, Аверил с Янтэ бросились туда.

Поле было оцеплено, и любопытствующих туда не пускали. Вежливый полицейский объяснял, что самолеты из дружественной Аврелии не представляют опасности для горожан – они совершили посадку для того, чтобы заправиться перед дальним рейсом. Цель рейса была ему неизвестна.

Аверил показал свои документы, свидетельствующие о том, что он гражданин Аврелии и сотрудник Мастерской авиации. Однако это не произвело никакого впечатления на полицейского. Он заверил Аверила, что приказ не подразумевает исключений: ни один человек не должен подходить к самолетам.

Впрочем, Аверилу оказалось достаточно и того, что он увидел из-за ограждения: шесть монопланов в броне из легкого серебра с пороховыми ускорителями под крыльями и флагами Аврелии, нарисованными на хвостах.

Утром следующего дня он снова увидел их. Они пролетели над городом и ушли на восток, в сторону Земли Ящериц, оставив Аверила терзаться страшными догадками.

Он всегда старался держаться как можно дальше от политики, но сейчас просто не мог не сопоставить факты, ранее казавшиеся ему странными: то, что военное министерство в ходе работ изменило условия задания для их Мастерской, сделав его практически невыполнимым; то, что отец Остен попросил его достать браслет из легкого серебра и ничего не рассказывать Янтэ; и, наконец, то, что говорил Кадис-младший о конфликте на Малых Лунных Островах.

– Похоже, военное министерство нас обмануло, – с горечью сказал он Янтэ. – У них была своя Мастерская, и они просто воспользовались нашими разработками.

Жена поцеловала его в макушку.

– Так всегда бывает, когда правят мужчины, – полушутя-полусерьезно отозвалась она. – Когда речь заходит о военных игрушках, они лишаются рассудка и забывают о чести. Ты их не перевоспитаешь, но ты можешь больше не играть с ними.

– Я подумаю об этом позже, – твердо ответил Аверил. – Сейчас главное – Баррис и его мать. Как думаешь, может эскадрилья заметить сверху гидросамолет?

Госпожа Аннати привезла с собой младшего сына Лори – ясноглазого мальчика лет десяти от роду. Он явно смущался оттого, что его окружает столько людей с мрачными и серьезными лицами. Он почти не знал брата, а потому не мог по-настоящему чувствовать того, что ожидали от него взрослые, и был еще недостаточно опытным лгуном, чтобы притворяться убедительно. Поэтому, когда Янтэ под каким-то предлогом увела его на улицу, всем сразу стало гораздо проще.

Госпожа Аннати обсудила с представителем страховой компании сумму, которую получит в случае, если Барриса так и не найдут в течение ближайшей декады. Затем встретилась с нотариусом и удостоверилась, что является единственной наследницей имущества сына. Потом, поминутно прижимая платочек к глазам, ответила на вопросы газетчиков и заверила их, что она «еще не потеряла надежды».

Между тем Янтэ и Лори, погуляв по улицам и оценив ассортимент ближайшей кондитерской, забрели в парк, который, как вскоре выяснилось, принадлежал местному Университету. Лори с восторгом глядел на спешащих с книгами под мышками студентов в нарядных синих мундирах с темно-зеленым кантом и в фуражках, украшенных изображениями красной пятиконечной звезды. Такая же звезда венчала фронтон университета, а под ней был написан девиз: «Сюда дети пяти континентов приходят поклониться Свету Науки».