Роман Глушков - Эпоха стального креста

И все равно участь финна оказалась печальной. Ярво удалось совершить всего один перекат через спину, а затем его просто закрутило и поволокло по обочине, раздирая в клочья комбинезон, ломая конечности и выворачивая суставы.

Остановиться ему удалось уже за «хантером». Бедолага пропахал последние метры лицом вниз и замер, но всего на мгновение, после чего – вот это самообладание! – несмотря на то, что весь был переломан и покалечен, предпринял попытку подняться. Однако сделать этого Ярво не смог, и все, что у него получилось, так это лишь перевернуться с живота на спину.

– Самми!!! – услыхал я сдавленный вопль Ярво, зовущего во всю оставшуюся мощь отбитых легких лежащего возле моих ног бездыханного брата. – Самми, помоги мне!

Пока я раздумывал над тем, стоит ли добивать еще живого финна или сжалиться да оставить его на милость судьбы (какой из него теперь, к чертовой матери, Охотник – если даже выживет и сможет когда-либо ходить, то очень и очень не скоро), выбор за меня осуществил Кеннет. Издав какой-то невероятный клич, сочетавший в себе и боль, и горе потерявшего товарищей, и некое злорадство нечаянного победителя, бородач-ирландец вскочил с земли, воткнул в свой «хеклер-кох» новый магазин и метнулся к корчившемуся невдалеке Ярво...

От головы Охотника осталось лишь кровавое месиво – ослепленный ненавистью Оборотень выпустил в нее всю обойму, а после чего продолжал еще некоторое время стоять над обезглавленным телом и щелкать курком разряженного пистолета-пулемета...

– Ну что, отвел душу? – приблизившись к нему, поинтересовался я.

– Вполне! – буркнул тот и плюнул на труп финна. – Тоже мне Дьявол – лишь куча дерьма и осталась...

– Весьма сочувствую по поводу твоих друзей, – пряча пистолет в кобуру, пособолезновал я вожаку байкеров, – но времени хоронить их у нас нет. Каждая минута на вес золота... Возвращаемся в лагерь – я хочу потолковать со своими бывшими братьями.

Он не стал спорить со мной по этому поводу:

– Да, разумеется... Вернусь потом и все сделаю как надо... Если, конечно, найду к тому времени их останки...

Ганс и Энрико явно догадались о том, что произошло, а потому вели себя довольно смирно – лежали да посматривали искоса то на меня, то на перепачканного своей и чужой кровью Кеннета. Один раз Ганс было призывно замычал, видимо, желая о чем-то поговорить, однако я отказал ему в этом:

– Потерпи чуть-чуть, мой бывший верный боец. Отдохни пока, соберись с мыслями – нам еще о многом предстоит побеседовать сегодня...

Ярость Кеннета О'Доннела постепенно сменилась подавленностью, и он, держась за простреленное плечо, молча откинулся на спинку сиденья, тупо глядя перед собой на дорогу.

– Как хоть его звали-то? – спросил я байкера, дабы не дать тому погрузиться в невеселые мысли и вследствие этого совсем упасть духом.

– Кого? – не понял он и посмотрел на меня.

– Покрышку, – пояснил я. – Я ведь так и не узнал его настоящего имени...

– Это, вероятно, звучит нелепо, – лицо Кеннета перекосила кислая ухмылка, – но никто из нас его не знал. Нет, я, конечно же, спрашивал у него, и не раз, но старый хитрец только посмеивался: а чем, дескать, меня не устраивает это прозвище? Так и не открылся никому... Мне будет не хватать этого парня и его постоянной табачной вони. Он любил говаривать, что пришел к нам из ниоткуда и вот теперь, получается, что ушел в Великое Никуда... Вечный скиталец...

– И он здорово нам помог, – добавил я. – Боюсь, что без него мы бы с Кэтрин сами уже отошли в небытие, а то и того хуже – развлекали бы сейчас Главный магистрат. И как бы наивно это ни звучало, но надеюсь, что дух его будет оберегать нас и далее.

– В отличие от тебя я полностью уверен в этом, – проговорил Кеннет и прикрыл лицо от хлестнувшей в проем дверцы еловой ветки. – О, гляди-ка – уже и дома!..

Джип выезжал на берег приютившего нашу группу лесного озера...

Не доезжая до лагеря порядка полукилометра, я остановился и отправил Оборотня туда пешком, дабы не вгонять никого в панику внезапным появлением перед ними неопознанного «хантера». Когда же тот удалился, я развернулся к взиравшим на меня пленникам и, поглядев в глаза сначала старшему, а затем младшему, произнес:

– Ну что, преданные служители Господа, добро пожаловать в отступническое логово! Если думаете, что молитва оградит ваши души от скверны – молитесь. Однако смею заверить – к нам Всевышний заглядывает редко, да и ненадолго...

– Ты в порядке? – поинтересовалась Кэтрин после того, как обработала брату плечо.

– Вроде бы да, – ответил я. – Как видишь, единственный, вернувшийся таковым.

– А что с ногой?

– Вот черт! – Я с удивлением уставился на разорванную левую штанину и находившуюся под дырой большую кровоточащую ссадину, которую, видимо, нанес мне колесом байк Самми, когда едва не залетел под брюхо «хантеру». Надо же, а я только заметил это...

– Дай, осмотрю, – Кэтрин опустилась на колени и принялась за свою привычную работу. – Кеннет сказал, что ты спас ему жизнь. Спасибо тебе от него, но в первую очередь от меня.

– Учитывая, сколько раз он и его ребята делали это для нас, – поморщившись от попавшего в рану йода, сказал я, – можно было и не благодарить... Кстати, тебе предстоит сегодня еще поработать...

Ей не понравилось то, о чем я поведал, сильно не понравилось.

– Мы уподобимся нашим врагам, – огорченно произнесла девушка, – и это прискорбно, однако, раз нет другого выхода... Делай как считаешь нужным, я помогу чем смогу. И, Эрик... только не мальчишку, хорошо?

– Начну со старшего, а там как пойдет...

Как я и распорядился, байкеры развели Ганса и Энрико по разные концы лагеря. Их привязали к деревьям и только после этого вытащили изо ртов кляпы.

– Предупреждаю вас всех! – выговорил Ганс после того, как выплюнул обрывки тряпки. – Покушение на жизнь Охотника карается!..

И заткнулся, потому что заметил меня и других бывших сослуживцев.

– Серьезно? – усмехнулся Михаил. – Ну спасибо, что просветил, а то я, батенька, даже не знал...

– А вас, каиново отродье, предупреждаю отдельно: внемлите Гласу Господнему и покайтесь, пока еще есть...

Теперь усмехнулись и мы – настолько из уст Ганса все это звучало нелепо и напыщенно.