Александр Голиков - Самородок (СИ)

Не без сожаления Баев вернулся в обычное состояние, «выключил» внутреннее зрение, убрал его куда-то внутрь себя до поры до времени (осталось ощущение лёгкого внутреннего зуда, в целом приятного, нежели наоборот) и связался по трэку с Вольновым, который в Институте биотехнологий сейчас нёс вахту, наблюдя за девочкой и вообще контролируя там ситуацию.

— Андрей? Ты почему не доложил, что она вошла в транс? Что за самодеятельность и пренебрежение инструкциями?

Глаза у Вольного сделались чуть ли не с блюдце.

— Да она только что!.. Откуда вы…

— Неважно. Что там сейчас? Докладывай! Сжато-подробно! — добавил он любимую фразу, когда выслушивал подчинённых.

Вольнов сглотнул и, не мешкая, спроецировал через трэк картинку, что, в свою очередь, передавали камеры внешнего наблюдения. Расположены они были по периметру и над помещением, где сейчас находилось сокровище с Мизая.

Баев не без трепета вгляделся в миниатюрное изображение над левым запястьем, которое охватывал трзк-браслет связи. Вольнов без напоминания сделал увеличение, и Ким, как зачарованный, смотрел и смотрел на это лицо, в некотором смысле уже родное и близкое. Потом подкрутил варньер настройки, укрупнил и внимательно вгляделся в её черты.

И опять в первую очередь поражали её глаза: огромные, в поллица, широко распахнутые и голубые-голубые, как чистое, ничем не замутнённое небо. При этом смотрела она, казалось, прямо в душу. Уж в его-то точно. Длинные, тёмные прямые волосы обрамляли бледное личико, сейчас застывшее неподвижной, невозмутимой маской. Но вот ведь какое дело: неживым оно из-за этого никоим образом не казалось, чувствовалась в ней какая-то внутренняя сила, пространство, глубина… Ох, многое бы он отдал, чтобы узнать и понять, что за бездна кроется под этой хрупкой оболочкой, что она на самом деле из себя представляет, что это за феномен, и откуда, в конце концов, он взялся? Информации от Лаони, который там, на Мизае, пытался хоть что-то выяснить, пока не было. И скорее всего, результат будет нулевой. Имелось у Баева такое предчувствие, основанное на той же интуиции. То, что к Мизаю никакого отношения она не имеет, лично для него уже ясно. Боже, кто же ты тогда?.. Или… что? Тот же вопрос, что Баев задавал себе там, на планете, опять повис в воздухе.

Он осторожно «потянул» за тоненькую ниточку, что сейчас связывала их вместе именно на уровне подсознания, и тут же неожиданно получил от неё отклик-ответ, но не совсем такой, какой, в общем-то, ожидал. Сначала будто освежающий прохладный ветерок осязаемо прошёлся по сознанию — тихо, ласково и ненавязчиво, но его вполне хватило, чтобы Баев тут же поплыл . А потом, не церемонясь, Кима окунули во мрак, совершенно беспросветный, мрачный, тягучий и где-то даже жуткий. Что-то ледяное, стылое и опасное прежде всего своей непредсказуемостью вдруг вечным холодом проникло в душу. Длилось подобное состояние секунду-другую, а затем…

А затем он одномоментно прозрел и увидел… Хотя нет, зрением эти ощущения можно было назвать с очень большой натяжкой, ибо состояние его на этот момент было в высшей степени необычным — с человеческой точки зрения.

Он вдруг увидел некую экспозицию, одновременно и с разных сторон, что, однако, его совершенно не смущало, не вводило в заблуждение и никаких неудобств не вызывало, а уж тем более какого-то головокружения или раздвоения. А присмотревшись повнимательнее и хоть как-то соеринтировавшись на месте, Баев ахнул и содрогнулся. Но, опять же, содрогнулся лишь на уровне эмоций, мозг же работал чётко, как отлаженный часовой механизм, оценивая, анализируя и запоминая картину того, что сейчас открылось во всей своей красе изумлённому Киму. Эмоции в данный момент уже ничего не значили, остались только рассудительность и живой интерес стороннего наблюдателя к тому, что тут открылось. Хотя нет, ещё где-то внутри него пребывало некое чужеродное вкрапление-эмоция, неотделимая от него самого, некий крохотный осколочек, застрявший возле сердца — тот самый пси-отклик девочки. И тут он понял каким-то внутренним озарением, схожим со вспышкой молнии, что это не что иное, как её страх, даже больше — её неосознанный ужас. И именно он вёл их сейчас куда-то через невообразимые бездны расстояний. Хотя куда именно она их ведёт, вернее, уже привела, он понял буквально через мгновение, ошарашено рассматривая открывшуюся взорам композицию.

Как не парадоксально и не невероятно для Баева, но он каким-то непостижимым образом очутился вдруг в самом сердце системы Датая, где сейчас два флота — земной и алгойский — пребывали в состоянии хрупкого равновесия, ведя боевые действия в основном на самой планете. Очутился он тут, конечно, не физически, а ментально, мысленно (хотя второе было тоже не совсем верно), но при этом и в таком состоянии не утратив своей сущности и чувственной составляющей, пусть эмоции для него сейчас толком ничего и не значили.

Он мимоходом бросил взгляд на корабли-матки, крейсера и линкоры огневой поддержки противоборствующих сторон, мечущиеся огоньки истребителей, потом панорамно, всеобъемлющеосмотрел то же самое ещё откуда-то сбоку, уже под иным углом, даже не сразу сообразив, что смотрит происходящее непосредственно из боевой рубки корабля-матки, даже не разобрав, чьего именно, затем резкий рывок, смещение кадров (мелькнул и пропал ослепительный косматый шар местный звезды), и вот он уже глядит под другим ракурсом, но, тем не менее, продолжая удерживать боковым зрением и обе враждующие армады, и оглядывая их из боевой рубки, словно вдруг заимел глаза повсюду. Но основное восприятие всё же сосредоточилось на ином — пустынном районе, находящемся на периферии относительно звезды, как бы «позади» неё.

Сначала он не понял, почему именно сюда ментально направилась девочка, прихватив заодно и его пси-сущность, остальными именуемое сознанием (и как, чёрт побери, она только ухитрилась сориентироваться в пространстве, отыскав одним её ведомым способом систему Датая?!). Но потом Баев кое-что увидел и ему стало уже ни до чего.

Девочка сфокусировала (через своё, естественно, восприятие) его внимание на одном из блуждающих астероидов, которых тут, на периферии, хватало. И сердце у Кима сжалось в тревожном спазме. Потому что то был не астероид, каким и казался на первый взгляд; динамическая голографическая маскировка «под камень» исчезла, растворилась без следа, открыв то, что маскировала, скрывала от чужих глаз и сенсоров до поры до времени. А скрывался там корабль. И не просто, а алгойский боевой рейдер-подпрстранственник — хищный, целеустремлённый, стремительный, похожий на гигантскую остроконечную пулю, выпущенную из своей системы сюда, к Датаю. Корабль этот приближался, заходя землянам в тыл. Баев видел его сейчас без всякой маскировки, хотя и догадывался, что на самом-то деле маскировка у алгойца никуда не делась, просто девочка каким-то образом сумела его вычислить и для Баева «раздеть».