Алексей Ар - Грань

— Назад, ноги вырву! — Труг попытался пинком отогнать женщин и едва не выронил лампу.

Беглецы замерли на вдохе.

— Заткнитесь! — взмолился дгор. Видит небо, ему самому хотелось наплевать на голос разума и начать действовать незамедлительно, но столь явное и опасное нетерпение свойственно юности. Он же Мастер…

Руки у Труга задрожали. Он кивнул Луузе. Женщина встряхнулась, судорожно обхватила себя руками и постаралась представить того единственного, кто ждет ее у домашнего очага… Нет! Перед мысленным взором, рядом с лицом мужа, появлялись заплаканные мордашки детей. Нет! Первая любовь. Ни к чему не обязывающая и полная страсти первая любовь! В ней спасение…

— Соображай быстрее, — прохрипел дгор.

Пламя поблекло. Женщина тяжело задышала.

— Милый, — прошептала она. — Приди… Коснись моего тепла…

Слова текли медом и патокой, завораживали, играли душами и сердцами. Капля за каплей — под мерное фырканье фляги… Они исчезали за дверью в невидимой бездне.

— А может там никого нет? — спросила Заан.

***

За секунду до предполагаемой смерти Михаил рванулся в сторону. Клинок стегардца едва не распорол ему грудину. Облегченно вздохнув, Шарет ударил мечом по оружию Корноухого. От души ударил. В снопе искр сталь встретилась со сталью.

Михаил вскочил и пошатнулся. Голова гудела набатом… Ржавый песок расплавленным потоком танцевал перед глазами. Выпад… Шарет увернулся и на миг двое мужчин оказались прижаты друг к другу.

— Бросай на лучников, — прохрипел Михаил.

Подчиняясь, стегардец пинком отправил Мика в полет и довольно осклабился — Корноухий подкатился под ноги черно-красным.

Острая боль пронзила бок Михаила. Ее не принять, не осмыслить… А стоявший рядом яроттец занес ногу для нового удара. И нет защиты — так полагал агонизирующий разум. Хватит! Волна призрачного огня окатила тело — точно кукловод поддернул ослабевшие нити, наполняя куклу неведомой энергией. Михаил развернулся звенящей нервами пружиной. Меч описал широкий полукруг, взрезав лица ближайших солдат. Одного из раненых Михаил рывком опрокинул на себя.

Свистнули первые стрелы.

Плечо ожгло. Шарет качнулся вперед — на луки. И не успел. Тело солдата, утыканное стрелами, врезалось в лучников первым. Отбросив труп, Михаил прыгнул к арке входа-выхода из караулки, достиг ее причудливо изогнутой тени… Мгновенное падение спасло его от мечей яроттцев.

Песок дыхнул жаром. Толпа нескончаемо выла.

Шарет извернулся, принимая выпад врага на сталь клинка, и контратаковал. Рассек яроттцу горло. Краем глаза заметил бедственное положение Корноухого…

Встать! Приказ не выполним. Встать! Михаил, сотрясаемый судорогой мышечного шторма, не успевал выйти из-под атаки… Ворвавшись в караулку, Шарет молчаливой потрепанной смертью обрушился на врагов. Капли крови взметнулись в воздух. Осели на стенах.

— Проклятье! — Меч стегардца застрял в груди одного из солдат. Не позволяя себе усомниться, Михаил в почти акробатическом трюке пнул ногой по мертвому телу. Соскользнувший с клинка труп удачно смел троих излишне ретивых яроттцев.

— Где наши?! — рявкнул Шарет, еле успевая отражать удары.

— Держим позицию!

Втянув живот, Михаил резко подался назад. Кончик меча рассек рубаху.

— Ловим! — Михаил подхватил и резко опрокинул стол к набегавшей волне стражей. Почерневшие засаленные доски вспучились желтоватой щепой, поддаваясь ярости стали. Жала клинков пытались дотянуться до жертвы… Оставалось только вернуть стол на место, чтобы расклинившие дерево мечи покинули руки хозяев.

— Стегард! — хрипло выдохнул Шарет, располовинивая стражника, удивленно разглядывавшего пустые руки. Следующего Михаил рубанул наотмашь Ответом прозвучал многоголосый стон.

— Будьте милосердны, — пискнул забившийся в угол лекарь. Он так и не выпустил из рук аппетитно зажаренную птичью ножку. У ног его вились ручейки крови.

Один из солдат, истый гигант, разметав товарищей, метнул в пленников габаритный бочонок. От удара Михаила отнесло к дальней стене — под лестницу, ведущую на трибуны. С трудом приподнявшись, он сквозь застилающий глаза туман, изучил отсекающий лестницу люк. Закрыт и заперт — немаловажная и странная деталь по части реагирования яроттцев на возникшую угрозу. Им что плевать на гибнувших сослуживцев?

— Я… иду… — долетел до Михаила хрип Шарета.

***

Заметив у выхода на арену с десяток женщин, Фоота поняла — пора. Время избавиться от снедающей душу черной тоски и боли. Она начала медленно подходить к поглощенным ожиданием вааркам.

***

Линээ непрестанно повторяла про себя все известные ей ругательства. Помогало слабо. Она поправила на лице повязку, смоченную водой, и чертыхнулась. По макушке вновь шаркнул осклизлый свод. И не пригнуться — под подбородком плавает… Лучше об этом не думать. Лучше и вовсе не думать ни о чем.

О, пресветлый, какая же вонь!

Под пальцами, ощупывавшими стенки тоннеля, трепыхнулось нечто. Линээ глухо взвыла загнанным в ловушку зверем. Хорошо, если это просто хетч, а если тварь какая? Ваарка содрогнулась. В согбенном под немыслимым углом теле поселилась ноющая боль, что ширилась с каждой секундой, проведенной в зловонии и тьме.

Где выход?! Женщина в очередной раз ощупала свод. Сток в караулке должен давать хоть какой-то свет, быть виден… Камень, камень, камень. Ни проблеска, ни звука… В плеске воды прозвучали новые нотки — приглушенный топот…

Пальцы женщины, скользившие по своду, провалились в пустоту. Хвала небесам, добралась! Извернувшись ужом, она проскользнула в сток и уперлась головой в решетку. Просунула пальцы сквозь прутья… На ощупь похоже на тело — на решетке труп, весьма обыденная плоть. Нет повода для паники.

Подчиняясь давлению, решетка медленно отошла вверх.

Волной нахлынули крики и стоны.

Ваарка выглянула в полумрак лекарской. И передернулась — совсем рядом с глухим стуком о пол ударилась голова покойника, бельма глаз невидяще воззрились на нарушительницу спокойствия…

— Извиняйте, — прошептала женщина, выбираясь в неверный свет одинокой лампады. Блаженством в сравнении с вонью сточных вод витали в воздухе запахи крови и смерти.

Юрким смертоносным зверьком Линээ проскользнула в коридор, переступила через труп яроттца и в один рывок достигла люка. Позади, в комнате стражи крутился черно-красный хоровод тел. Кто-то натужно стонал, срываясь в булькающий кашель.

— Наконец то! — В люковом проеме возникла голова недовольной Дзейры.

Заслышав крики, лепурка ловко обогнула Линээ, не глядя выхватила из стойки меч и прыгнула на спины яроттцев.

— Будьте милосердны, — вновь попросил лекарь. Он умер от удара в сердце, так и не выпустив из рук недоеденный завтрак.