Любовь Пушкарева - Синто. Героев нет

– Я отвечу, если ты мне скажешь, для кого был второй скафандр и почему он достался нам.

Рад нахмурился и буркнул: «Иезуитка». Мы замолчали, я задумалась о своем.

– Мы работали вместе, – вдруг сказал Рад, – она была хорошим спецом и хорошим человеком. И не справилась с заданием на Депре…

– На Деправити? – переспросила я. Он кивнул.

– Я искал ее, узнал, что она жива, нашел у пиратов…

Я ничего не могла понять: ей что, не стерли память? Ведь не мог же он не знать, как обрабатывают новых рабов кланы Деправити.

– Ты, наверное, думаешь, что я дурак… – Я отрицательно замотала головой, это слишком серьезное оскорбление.

– Я дурак, – продолжил он. – Я думал, что от нее что-то осталось. Понимаешь, она была похожа на себя прежнюю, жесты, улыбка… Я не мог поверить, что ее больше нет, что в ее теле поселилась тупая похотливая тварь. А когда поверил… Я б и парня тогда убил, и себя, наверное, но он заговорил на русском и почти без акцента. Нашел ведь способ меня удивить и переключить. Он попросил связаться с вами, просто сообщить, где он. Вот так.

М-да… Всякое бывает на этом свете. На Деправити убивают не так уж часто, только если в целом виде пленник оказывается дешевле, чем в разобранном. Им стирают память физическим способом, травмируя мозг, и зомби-техниками накладывают личину. Рабы хороши только тогда, когда покорны и не думают о том, что они рабы. А сексуальные рабы тем более, никому не надо чтобы игрушка вдруг повредила своего хозяина. То, что Рад так долго не хотел признавать очевидное, говорит о силе его чувств к «хорошему спецу и хорошему человеку».

– Ты в отставке? – спросила я.

– Нет, в бессрочном отпуске.

– Вернешься?

– Наверное… Да, вернусь к работе.

– Это хорошо. – Я действительно была рада за него, что он все-таки потихоньку восстанавливается и приходит в себя.

– Так что ты с ним сделала? – напомнил он.

– Ты ж видел, столовая ведь была под наблюдением.

– Я ничего не понял.

– Ты ведь не расскажешь?

– Смотря что…

– Иезуит.

– Не спрыгивай.

– Я дала клятву поддержки и помощи, муж и жена, как правило, обмениваются такими клятвами, но не всегда. Это очень серьезно, очень. Хоть это всего лишь слова.

– Странные вы люди, синто…

– Странные, – подтвердила я.

– Ты сдержишь клятву? – спросил он, посмотрев мне в глаза.

– Я очень постараюсь, – ответила я, не отводя взгляда.

– Это не игры, – сказал он мрачно.

– Я понимаю, – горько отозвалась я.

Как хорошо оказаться дома. Надо же, неуютная комната на суровой планете стала моим домом. Родные, близкие люди сделали Дезерт домом для меня за какой-то неполный год. Моя поездка, как я и обещала, вышла недолгой, уложились в шестнадцать дней, а кажется, что прошло полжизни. Высадившись, я отправилась к Вольфу, а он, в свою очередь, вызвал к себе в учебку моего отца и брата. Дарел обрадовался так, что при свидетелях обнял меня и прижал к себе; потом, правда, отстранился и извинился. Но инструкторы все равно все поняли, ладно пусть треплются, с меня уже не убудет. Ронан и отец не радовались так же сильно и безмятежно, как Дарел, они с тревогой вглядывались в меня, ища следы психологической ломки. Мне очень хотелось их успокоить и объяснить, что со мной ничего ужасного не произошло, что я легко отделалась, всего лишь небольшим ожогом. Мы вчетвером сидели в моей комнате, Ронан оказался у меня впервые и пребывал в легком шоке – после его апартаментов мои смотрелись более чем аскетично. Дарел разливал травяной настой и нарезал еду – хозяйничал, а мы наблюдали за ним, думая каждый о своем.

– Ну, я, наверное, вас оставлю, – сказал Вольф, закончив возиться, и поцеловал меня в щеку, заглянув в глаза.

– Спасибо, – сказал отец ему в спину.

Когда закрылась дверь, мои мысли разбежались, и единственное, что я выдала:

– Все хорошо. Все обошлось.

Собравшись, я коротко рассказала о том, что было на Совете, о полете к Грюндерам. О встрече с Первым Синоби умолчала, Ронану уж точно не надо об этом знать. Потом пересказала собственно акцию, показала шрам и закончила тем, что Хореса я считаю вполне адекватным. Они слушали молча и не перебивали.

– Тебе только что пришла посылка курьерской почтой, – сказал отец, когда я закончила, и отдал мне сверток. – Подарок Лорда Синоби на твое наследование.

Это оказался новый армкамзол, в нагрудном кармане лежал инфокрис. Я достала его и вставила в транслятор. Отец и Ронан не спускали с меня глаз. Вопреки ожиданиям, это оказалось не видеописьмо, а текстовая информация. Обоснование моей кандидатуры для осуществленной операции. М-да… Чувствую что отец от меня не отстанет, пока я ему все не выложу.

– Ронан, нам надо поговорить с твоей сестрой наедине, – услышала я его отчужденный голос. Брат глянул на меня, желая удачи, он знал, что означает подобная интонация, и молча вышел.

– Рассказывай.

– Почему ты злишься?

– Рассказывай! – отец готов был сорваться. Я ничего не понимала.

Я рассказала о моем ночном походе к Первому Синоби. Отец встал и заметался по комнате.

– Ты дура, – зашипел он в конце концов, – он с ума сходил от Лин-Ары, а тебе удалось переключить эту страсть на себя!

– С чего ты взял? – я думала, он меня ударит вместо ответа.

– С того, что я знаю этого крысодлака! Ты знаешь, что он пытался покончить с собой, когда умерла твоя мать? Семейные медики спасли его, но полностью скрыть не удалось… Только старый Синоби смог заставить его жить. Он псих! А ты отправилась к нему ночью и очень удачно оголилась. Лицом ты похожа на меня, но фигурой – в маму. И родинка на груди, вернее, отметина от нее… – отец шипел, стараясь не кричать, это было страшно.

– Папа…

– Что папа?! Он требует, чтобы мы перестроили работу и ты вернулась на Синто! Я не понял, чего вдруг… Теперь понимаю.

У меня покатились слезы.

– Что ты ревешь? Что ты теперь ревешь? – Я продолжала беззвучно плакать. Отец повернулся ко мне спиной, постоял так, а потом развернулся и обнял.

– Я от вас не уеду, – прошептала я.

– Успокойся, я ему тебя не отдам. Я найду причину оставить тебя здесь, тем более что ты действительно нужна. Успокойся.

Странное дело, я не боялась Синоби как такового, почему-то я была уверена, что зла он мне не причинит. Я боялась расстаться с ними со всеми, с отцом, Дарелом, Ронаном, даже с Дином и Тукином, к которому я привязалась. Это были близкие мне люди, я хотела быть с ними.

– Успокоилась?

Я закивала головой.

– Не кисни, все будет хорошо. – Я опять закивала. – Надевай подарок, а старый я верну им при случае.

Вот странно, мечтала ведь о новом армкамзоле, а теперь готова его выбросить. Тем не менее, я сделала то, что велел отец.