АЛЕКСАНДР АБЕРДИН - ХРОНОСПЕЦНАЗ-1
- Название:ХРОНОСПЕЦНАЗ-1
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
АЛЕКСАНДР АБЕРДИН - ХРОНОСПЕЦНАЗ-1 краткое содержание
Главный герой романа "ХРОНОСПЕЦНАЗ", книга первая "КОРРЕКЦИЯ ИСТОРИИ" - часть первая - "ХРОНОДИВЕРСАНТ", мастер-лейтенант космодесанта Пётр Ларионов по прозвищу Питбуль, живёт в в двадцать пятом веке, две тысячи четыреста девятом году. Он даже и не подозревает, что путешествия во времени возможны. Питбуль точно такой первый помощник командира взвода, как и тысячи других, но именно на него пал выбор Хранителей Хроноса стать первым в нашей Вселенной Хронокорректором, а попросту Хронодиверсантом. Естественно, что корректировать нужно не само время, а Историю, направляя её в нужное Хранителям Хроноса русло. Оказывается, для этого вовсе не нужно давать людям прошлого знания будущего. Наоборот, нужно устранять из прошлого тех людей и уничтожать их научные и не только достижения и даже сами лаборатории, которые совершают преждевременные открытия, способные привести к Хроновзрыву. Поэтому Хронокорректор это попросту Хронодиверсант и от него требуется служить не своему народу, планете, Звёздной Федерации и даже своей галактике, а Хроносу, ведь став на путь служения ему, он начинает жить вне времени.
ХРОНОСПЕЦНАЗ-1 - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
В голове этой симпатичной рыжеватой блондинки уже крутились мысли и образы, ведущие в верном направлении. Если её не остановить сейчас, то уже через полтора года она сможет создать такой генетический препарат, который придаст человеку силу гориллы. Она не была склонна к идеализации фашизма, но относилась к числу тех учёных, которые были готовы не то что пересечь красную черту, но и пойти в своих исследованиях гораздо дальше. Остановить ее можно было двумя способами - убить или перевербовать, так как влюблять её в себя я не собирался. Для перевербовки же она была слишком тяжелый субъект только по той причине, что являлась горчим патриотом Германии и ей было все равно, кто находится у власти, лишь бы процветала страна, а она пока что процветала, хотя её уже неоднократно бомбили. Поскольку фройляйн Гретхен находилась ещё очень далеко, я переключился на более близкие предметы.
Меня уже осмотрели куда более опытные военные хирурги, чем два санитара, перевязавшие мне раны и пришли чуть ли не в благоговейный ужас, когда, срезав с меня бинты, намотанные поверх тельняшки, увидели под некоторыми семь пуль. Все мои раны к тому времени были "заткнуты" тампонами из запекшейся крови и когда они перекладывали с носилок на смотровой стол я даже не застонал. Они проверили реакцию глазного дна, она отсутствовала. Точнее это я её "отсутствовал", но при этом дышал глубоко и ровно, пульс у меня был, как во сне, сорок восемь ударов в минуту, с хорошим наполнением и по моей физиономии не было видно, что я тяжелораненый, так ведь я и не был им. В общем они решили не оперировать меня, а вскоре и вовсе к ним прибежал посыльный, который сказал, что меня нужно оставить таким, какой я есть в данный момент.
Через час с небольшим прибежал братец фройляйн Гретхен, которого я не мог назвать иначе, как великовозрастным дурнем, мечтавшим быть похожим на Зигфрида. Вот он как раз пока что не был ни садистом, ни убийцей и прибыл на Северный Кавказ всего две недели назад прямиком из Парижа с заездом Лилиендорф, крохотный городишко родом из которого он был. В СС его определил дядюшка и он же пробил ему тёплое местечко в Париже, а также непыльную работёнку - потрошить французские исторические архивы на предмет поиска в них оккультного наследия тамплиеров. Погорел же Француз, так его прозвали "коллеги" в России, на том, что за три года прислал дяде-профессору штук четыреста древних книг по алхимии, в которые даже и не заглядывал. Последней каплей стала совсем уж старая, рукописная книжица чуть ли не времён Проторенессанса, причём с весьма пикантными иллюстрациями - "Золотой осёл" Апулея и тогда дядя Вернер решил примерно наказать осла-племянника.
Отправляя Дитриха на Восточный фронт, дядя сказал, что до тех пор, пока он не сослужит хорошую службу фатерлянду, в Германию не вернётся. Так что со мной этот недоделанный рыцарь и попутно гестаповец без малейших способностей к такого рода службе, зато щёголь и франт, рассматривал меня, как самый ценный трофей и потому потребовал дать ему вооруженное сопровождение и немедленно выехал на ночь глядя в Невинномысск. Там меня уже ждал санитарный трёхмоторный самолёт "Юнкерс Ю-52", из которого выгрузили ради этого раненых фашистов. Врачи между тем высказали мнение, что я могу в любой момент очнуться и настучать всем, кто окажется рядом, по голове. Вообще-то это в мои планы не входило, но фашисты мне бы всё равно не поверили. Поэтому меня мало того, что заковали в стальные гестаповские кандалы, причём надели на меня их двое, так ещё и привязали к стальной госпитальной каталке для тяжелораненых серьёзными на вид цепями, сложили её стойки-пантографы и загрузили в санитарную "Пехотную Штуку" с брезентовым верхом.
В бронетраспортёр влезло четверо эсэсовцев и Француз, после чего в сопровождении десятка бронетранспортёров и опять двух танков меня повезли Невинномысск. Уже совсем стемнело, но немцы включили электрический фонарь и в бронетранспортёре было довольно светло. Спать никто из моих конвоиров явно не собирался. Дитрих сидел у меня в головах и внимательно изучал мою физиономию. От него слегка попахивало коньком. В бронетранспортёре помимо этого пахло хлоркой, ещё какой-то медициной и гуталином от пяти пар начищенных хромовых сапог. Немного подумав и прочитав мысли не только всех пятерых эсэсовцев сидевших рядом, но водителя, рядом с которым сидел ещё один, шестой эсэсовец, а все они, кроме Дитриха думали каждый о своём, я решил прийти в сознание и, ворочаясь, немного погремел цепями, открыл глаза и ухмыльнулся. Четверо эсэсовцев встрепенулись, а свежеиспечённый штурмбанфюрер облегчённо вздохнул и широко заулыбался, на что я буркнул по-немецки:
- Что щеришься, фашист?
Продолжая облегчённо улыбаться, Дитрих Фрайтаг спросил, стремясь меня хоть как-то уязвить:
- Ну, как, голова не сильно болит?
Громко рассмеявшись, я сказал:
- Ага, понятно, значит это ты ударил меня прикладом по голове. Ну, и как, твой автоматик остался цел или приклад в щепки разлетелся? Между прочим, как раз голова у меня не болит, но вся шкура чешется. Паршивые у вас, фашистов, автоматы. Столько пуль в меня всадили, но так ничего и не добились. - у конвоиров, а это были рослые, хорошо накачанные мужики, остекленели от таких моих откровений глаза и отвисли челюсти, а я спросил - Эй, фашист, воды дашь напиться или это не входит в твои планы?
- Может быть коньяку? - участливо спросил Дитрих - После такого удара по голове, которым я тебя свалил, не помешает. Приклад моего "Машиненкарабинера" действительно раскололся на части от удара об твою голову. Она что у тебя, стальная?
Усмехнувшись, я презрительно фыркнул в ответ:
- Русские не пьют, а голова у меня просто крепкая, не то что у того гауптштурмфюрера. Правда, ему в голову я всё-таки влепил две пули из "ДШК", из-за чего его теперь похоронят без головы, но если честно, смог бы добиться того же самого просто ударом кулака.
Дитрих вздохнул, гауптштурмфюрер Зибер был единственным человеком, который не изводил его придирками, достал фляжку с водой и открутил колпачок. Даже в сложенном стальная виде каталка была достаточно высока и потому немцу не пришлось нагибаться. Моя шея не была стянута цепями и я, натягивая их до предела, приподнял верхнюю часть спины, пригнул подбородок к груди и принялся жадно пить холодную колодезную воду. Пить мне действительно давно уже хотелось, так как мой организм нуждался в воде, а она поступала в него только с глюкозой и в явно недостаточном количестве. Выдув всю воду до последнего глотка, я буркнул:
- Спасибо ты от меня не дождёшься.
- Даже если я дам тебе поесть? - ухмыльнулся Дитрих, подумав про себя: - "О мой Бог, до чего же силён этот раненный русский. Ещё немного и цепь на его груди лопнула. Лишь бы он не начал вырываться из оков. Нужно будет срочно сообщить в Берлин, чтобы для него изготовили какое-то прочное удерживающее устройство. Самолёт будет лететь часов восемь, так что там должны успеть всё сделать." и сказал: - У меня есть для тебя очень вкусная колбаса.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: