Георгий Булавин - Новатерра

Ленивый и ужасный в своей лени, он, разленясь, ленился на боку и думал, как бы долениться до обеда. Ленился... тьфу, молился Богу, чтобы придержал коней своего верного слуги, и доленился до пинка под самую... ну, сзади которая. От Богачёва.

- Что за фулиганство?! Щас милицию вызову!

- Подъём, рожа ленивая, а то сейчас до носа дотянусь! Девчонки хату с рассвета вылизывают, а он развалился, как боров!

- Предлагаешь и мне подключиться? Нельзя, брат.

- По сроку службы?

- Нет, просто корона с головы упадёт.

- А у гетманов были короны?

- Короны?.. Да ты присядь, братишка, вопрос этот не столь уж прост, - гетман сделал робкую попытку отсрочить неминуемый подъём. - Понимаѓешь, в Польше и Литве существовала должность великого коронного гетмана, а значит, вероятно, была какая-то корона. С точки зрения формальной логики... В Малороссии же, то есть на Украине, знаками гетманской власти, насколько я осведомлён, служили бунчук и булава.

- А у русских?

- А у русских вообще не было гетманов, одни атаманы.

- Какого же дьявола мы тебя выбрали?!

- Ко мне вопрос?! Ты, это, расспроси народец, летописи полистай... Да пошевеливайся - государственное дело! А я, чтоб избавить дворню от мелочной опеки, здесь подожду, так сказать, на боевом посту.

Он снова повернулся на бок.

- Эй-эй, - вскочил Серёга, - чёрт нерусский! Ну-ка подымайся, вымой свой бунчук, отряхни булаву и айда в теннис играть! Костик уже волейбольную сетку снял.

Гетман понял - фокус не удался.

- А кто четвёртый?

- Женька Хуторской.

- Я в паре с Костиком!

- Да вот хрен тебе!

- Тогда вообще не пойду никуда, - с деланной обидой буркнул он.

- Зарботаешь в пятак, делов-то! Анахорет приедет не на гульки, а на отпевание.

- А как без коронного гетмана будете?

- Мы же не Войско Польское, у нас атаманов - как грязи. Подъём!

- Ох-ох-ох! - гетман вздохнул и потянулся за халатом. - Казацкая старшина всегда отличалась реакционностью, чем и предопределила свою ликвидацию как общественной группы едва народившегося советского общества...

- Замучаешься ликвидировать!

- Цэ так, цэ так, - снова вздохнул он, выражаясь мовою коронных польских гетманов. - Бардзо добже, холера ясна! Где мой бунчук?!

- Ты его только что чесал...

...Погода радовала глаз и душу - безветрие, не жарко, облачно. Для отдыха на лоджии как по заказу, - в последний раз подумал гетман. Впрочем, добавить солнышка не помешало бы...

- Город Солнца на днях снимется с насиженного места, - отчитался Богачёв по результатам вчерашнего турне. - Как понос утихнет. Буцик проследит, чтоб не задерживались.

- Оно и хорошо... Благодарю, братан!

- Это, пожалуй, много, - пожал плечами друг. - Знаешь, о чем я подумал? Может, нам Буцику со Стрёмным по медальке вручить?

Не доходя площадки гетман замер. Задумался на миг, поглядывая на Серёгу. Представил действо в лицах. Бандита Буцика в парадной 'Пуме'. Строй нижнереченских бродяг и пацанов. Наколки 'Смерть фашистам!' на предплечьях... Благодарю за службу, уважаемый! Служу Отечеству, век воли не видать!.. И вдруг расхохотался. Неприлично громко. До икоты. С элементами истерики. В окнах коттедѓжей появились удивлённые физиономии соратников, оперативный дежурный вышел на крыльцо резиденции, а гетман всё ржал и ржал, не в состоянии угомониться.

- Влейте Майору водки под язык, а то сердце остановится, - крикѓнул Куракин, поливавший розы у подъезда.

Василий, не имея к армии ни грана отношения, упорно звал стаѓринного соседа и приятеля 'майором'. А тот не возражал - от прежней жизни без того немногое осталось. Ностальгия! 'Были когда-то и мы рыѓсаками'... Бывшие негры!

На первой же подаче 'бывший негр' утратил ощущение реальности. А когда возвратился из небытия, наткнулся на испуганное личико Алёнки.

- Па, ну зачем же ты так?! - орошала его слезами девушка. - Тебе же нельзя! Ты же ранен!

- Я практически убит, любовь моя, - кривясь от боли, неуклюже отшутился гетман. - Убит твоими милыми глазами. Вытри слёзки, я больше не буду.

- Типа, борзеть, да? - лукаво улыбнулась юная красавица.

- Что за жаргон, малыш?!

- Так Серёжа говорит, который Валентиныч.

К страдальцу, развалившемуся на скамейке, подошла Алина, взъеѓрошила прическу, поглядела с укором.

- Бешеному дитяте ножика не давати... С ума сошёл, твоё величество?! А вы, господа лейб-гвардейцы?!

- Да мы как-то и забыли совсем, - помялся исполинским торсом Елизаров.

- Вроде не болело, - пожал плечами пострадавший и обнял Алёнку.

Жена решительно отобрала у него ракетку.

- Чисто дети! Вот вам домино, развлекайтесь. Кефира принести?

- В смысле? - не понял Богачёв.

- К слову о том, чем занимаются мужчины на курорте. В двадцать лет - лодка, водка и молодка; в сорок - кино, вино и домино; в шестьдесят - кефир, клистир, сортир.

- Тогда уж вином бы угостила, - оскорбился друг семьи, - к домино-то.

Алёнка успокоилась и, мило улыбаясь, пристроила златовласую гоѓловку у гетмана на плече.

- Откуда вино, слушай?! - передразнила Богачёва Алина. - Машина один штук фисял, ремонт туда-сюда делал, сын-дочка Москва институт бакшиш-макшиш нада давал...

- Один чай печенька макал, кушить мала-мала сильно хотел, - тихо добавила девушка.

И теннисисты покатились под скамейки. Лишь Хуторской в недоумеѓнии глядел по сторонам.

- Ты моя сладкая! - Серёга подхватил девчонку на руки и сочно чмокнул в губы. - Отчего я в тебя такой влюблённый?!

- Не совращать мне ребёнка! - Алина повела её по направлению к коттеджу.

- Совсем рамсы попутали, - долетели до гетмана слова приёмной дочери...

- Я что, в обмороке опять побывал? - осведомился он.

- Как красна девица, - подтвердил Серёга, - которой предложили показать Келдыша.

- Чего? - не понял Женька Хуторской.

- Жека, ты темный, как китайский подвал! Был такой знаменитый советский ученый, действительный член Академии Наук. В коммунистиѓческие времена на съезде Советов всех уровней этот самый член сидит в президиуме, а где-то на галерке - знатная доярка и шахтёр-стахановец. Он лапает её под столиком и говорит: 'Мань, хочешь, Келдыша покажу?'. А она глядит ему на ширинку и говорит: 'Ты чё, ошалел, дурак?! В гостиницу хотя бы вернёмся'.

- Не въехал, это чё, в натуре..?

- Ой, Жеча, иди ты в одно заднее место!.. Слушай, Старый, девчонка у вас - это вообще! Ты б видел, как она летела. Как паровоз 'Иосиф Сталин'. Как Мерилин Отти. Нас растолкала - папка умер! Завидую, Старый!

- А что, отцы, - вмешался Константин, - часа два у нас есть. Моѓжет, в баньке попаримся?

- И то сказать, - поднялся Богачёв. - Идём, Старый, массаж теѓбе сделаю.

- Последние ребра доломаешь! - фыркнул гетман.

- Я же не Док! Диски какие-то, говорит, тебе, Серёжа, надо встаѓвить. Так поиздевался, я потом неделю позвоночником под себя ходил...