Александр Громов - Крылья черепахи
- Название:Крылья черепахи
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:АСТ
- Год:2001
- Город:Москва
- ISBN:5-17-009774-3
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Александр Громов - Крылья черепахи краткое содержание
Крылья черепахи - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
«А может, не возвращаться?» – подумал Ксавье. Шоссе полого шло вниз, делая плавный поворот перед плантациями и коттеджами аграриев, и здесь он пошел быстрее. На крыльце крайнего коттеджа вразвалочку стоял кто-то полузнакомый – увидев Ксавье, он ухмыльнулся, отворил дверь и что-то крикнул внутрь. Ксавье скосил глаза – так и есть: наружу высыпало все семейство. Обсуждали вслух, качая головами, показывали пальцами. Он мельком осмотрел себя: ну и видок… Наука для юношества. Будь как все, не будь, как этот дядя, а то и над тобой будут смеяться… Остальные коттеджи выглядели пустыми, и Ксавье облегченно вздохнул. После известных событий, вошедших в историю под названием бунта Необученных, большинство населения покинуло пригороды, Шлехтшпиц уверял, что – временно. Но сейчас это было как нельзя кстати.
Миновав аграриев, он с разбега перепрыгнул кювет, сел на теплую землю и стал ждать. Идти в город до темноты было нельзя, теперь он это ясно понимал. И после темноты подождать, пока угомонится юное поколение. Ветераны еще так-сяк, многие поймут и воспримут сочувственно: каждый же бежал, каждый пытался жить отшельником, мужчины почаще, женщины – пореже. Молодежь не простит. «Мари, это не твой папа такой ободранный? Он что, отклонутик?» Гадкое словечко, кто только выдумал? Дети… цветики… Заведут из окон, из-за углов пищащий концерт: «Отклонутик идет! Отклонутик!» Оскара начнут травить – старательно, как только дети и умеют. Мария окончательно перестанет разговаривать.
Когда же это началось? — подумал он. Вроде бы и недавно, еще до охоты на калек, правда, но заведомо позднее бунта Необученных. Как же это мы упустили? Не додумали, не разглядели, а когда увидели, то было уже поздно. В какую голову могло прийти, что все то, с чем едва-едва смогли свыкнуться родители, покажется необъяснимо-привлекательным их детям? В противовес, должно быть. И никто ничего не противопоставил, да и что мы могли противопоставить, склеенные одноименные заряды – ни вместе, ни врозь. Что мы могли? У нас не было идеологии, у них уже есть. Идеология похожести: «А я такой же, как все!» Кто-то, конечно, не такой, гены берут свое, — ему же хуже, не такому. «А знаешь, папа, у Марго, оказывается, шрам на руке, синий-пресиний, а она скрывала, так мы ее теперь каждый день дразним…» Это когда-то, лет в девять. Ныне – бледное существо, затравленное, в глазах вечный испуг, в голове свистящий ветер несет обрывки… И – Мария. У нее все на месте, все в порядке, вот только отец с придурью, но и отца она скрутит в свое время, никуда он, голубчик, не денется…
Он поднял голову, плюнул в сторону города. Туда, куда ему предстояло идти. Их уже сейчас больше, чем нас, подумал он с ужасом. Их станет еще больше, а когда они вырастут, и потом, когда вырастут их дети… А через пять поколений – что будет тогда, когда идеология станет религией? Будут ли они сбрасывать со скалы непохожих от рождения – по-спартански – или дадут непохожему вырасти, в цивилизованном духе, чтобы дрожащая жертва попыталась оправдаться? И будут старательно, с усердием, замерять пропорции тела, фиксировать отклонения в поведении или словах, а какой-нибудь ученик ученика Максута Шлехтшпица представит специальные тесты, более строгие, чем раньше, и это сочтут шагом вперед…
А потом прилетят земляне… Господи, да мы же их не примем! Он вдруг понял это окончательно. Да, так оно и будет. Мы не отдадим им эту планету, да что там планета – мы не отдадим им свой способ жизни, они улетят ни с чем, ужасаясь и недоумевая, если только мы позволим им улететь, они улетят ни с чем…
Человек, сидящий на обочине, засмеялся. Он подозревал, что над этим уже хохотали, складывались, держась за живот, тысячи других, таких же, как он, людей, и еще будут смеяться тысячи таких, как он. И от этого он захохотал еще громче.
1993 г.
ДАРЮ ТЕБЕ ЗВЕЗДУ

Неоспоримый факт: мало кому на свете хотя бы раз в жизни не мечталось иметь богатую тетушку преклонных лет, готовую вот-вот переселиться в лучший мир, оставив все свое состояние обожаемому племяннику. Мечтать – что в этом плохого? Правда, если бы все мечты имели обыкновение сбываться, на том свете из-за тетушек возник бы демографический кризис, — но что нам за дело до мелочей? Однако другой факт, столь же неоспоримый, заключается в том, что и этот-то свет населен богатыми тетушками совсем не так густо, как хотелось бы, и менять этот мир на другой, пусть даже лучший, они отнюдь не спешат. С точки зрения бездетных богатых тетушек дело обычно обстоит как раз наоборот: бедных родственников пруд пруди, но кого ни копни – либо анфан террибль, в жизни ничего не слыхавший о почтении к старшим, либо шалопай, способный за ночь промотать золотой запас планеты среднего размера, либо неисправимый лентяй, а то и просто клинический неудачник, вместе с брезгливой жалостью вызывающий желание оставить ему в наследство бластер с одним зарядом, но никак не состояние. Словом, проблема с наследниками стоит не меньшая, чем с богатыми тетушками – или дядюшками, если угодно. Не исключено, что престарелый Диоген, бродивший днем с фонарем и выкликивающий «ищу человека», подыскивал среди своих родственников того, кому мог бы без опасений оставить свою бочку. У всякой эпохи свой масштаб.
В Трифилии Клюге понятия «лентяй» и «неудачник» сочетались гармонично. О богатой тетушке он не мечтал просто потому, что она у него была, однако надежд на наследство он не питал ни малейших. Во-первых, он видел ее один раз, и то мельком. Во-вторых, бездетная тетушка Октавия имела трех племянников и четырех племянниц – простых, а Трифилий был внучатым. В-третьих, несмотря на свои сто девять лет, тетушка была бодра и не выказывала никакого желания опасно захворать в ближайшем будущем. В-четвертых и в главных, что общего может быть у вдовы миллионера, женщины прагматичной и не склонной к сантиментам, с безалаберным родственником, не способным самостоятельно позаботиться о себе?
Нет, Трифилий Клюге не рассчитывал на серьезное наследство. Иногда, особенно в периоды сквозняка в карманах, его мечты возвышались до надежды получить по смерти старой карги подачку в тысячу-другую космоюаней… быть может, даже в три тысячи, если у дорогой тетушки перед смертью серьезно ослабнет рассудок, — но не больше. Никак не больше.
Хоть бы пять сотен оставила, старая сквалыга!
Надежда умирает последней – это верно сказано. Деньги кончаются раньше. Когда крупье сгреб со стола проигранные Трифилием фишки, тот запустил руку в карман, надеясь, что там окажется монета, достаточная для покупки еще одной – наверняка счастливой! — фишки, пусть даже самого мелкого достоинства. Увы, карман был пуст, а ветхая ткань последнего целого кармана, прорвавшись при нетерпеливом движении, явила дырку. Чертыхнувшись про себя, Трифилий продел в отверстие указательный палец и повертел им за подкладкой. Неумолимая логика говорила ему, что коль скоро дырка в кармане относительно новой, не носимой и трех лет и даже еще ни разу не стиранной куртки появилась впервые и только что, то никакой монеты за подкладкой быть не может, — однако логика в таких случаях дело десятое. И вообще, чудеса вопреки всему иногда случаются, это знает всякий, кто играет в рулетку.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: