Сергей Зеленков - № 3

– Вось, дык даўно пара ўжо ажаніцца, ды дзяцей наражаць. Гэта ж і ўнукаў табе трэба яшчэ паспець панянчыць, пакуль здароўе ёсць… Дык вунь, як яе, забылася… Твая дзяўчынка, гэтая, казачка… Добрая ж, жаніўся б на ёй. Ну і што з таго, што яна няруская? Яны ж таксама людзі. Вон, цётка мая, яшчэ да рэвалюцыі, таксама за казака пайшла. І ўсё добра у іх было… 153 153 Вот, так давно пора уже жениться, да детей нарожать. Это ж и внуков тебе нужно еще успеть понянчить, пока здоровье есть… Так вон, как ее, забыла… Твоя девочка, эта казачка… Хорошая же, женился б на ней. Ну и что с того, что она нерусская? Они ж тоже люди. Вон, тетка моя, еще до революции, тоже за казака пошла. И все хорошо у них было…

«Так, похоже у Ивановны приступ старческой деменции случился, – предположил я, – Она, видимо, забыла, что «казачка»-Ася рядом находится».

Мы с Асей переглянулись, я заметил у нее на лице легкий румянец. Подмигнул ей, показал взглядом в сторону дверей, она в ответ кивнула.

– Ладно, Ивановна, нам уже пора уходить, – вставая, проговорил я, – У нас дел сегодня много, еще с некоторыми людьми поговорить планируем. Спасибо за гостеприимство и за информацию.

Мне показалось, что Ивановна растерялась и смутилась, когда до нее дошло, что только что обсуждала Асю в ее же присутствии. Но ничего страшного, пожелали здоровья, распрощались, ушли…

***

– Что ты обо всем услышанном думаешь? – спросила Ася, когда мы шли по улице.

– Не знаю, пока ничего.

– У меня есть предположение, что, на самом деле, это Дарья может являться источником проклятья, а не Анисим, – высказалась Ася, – И получается, что Анисим в действительности не был таким уж страшным. Ну, со слов Ивановны. А ты как считаешь?

– Считаю, что человеку, для которого использование старых книг в качестве туалетной бумаги является обычной практикой, доверять без оглядки не следует.

– А, ты про это? – засмеялась Ася, – Так может там книги были не интересные!

– Какие? «Сто блюд в микроволновой печи»? Или сборники анекдотов про Штирлица?.. Что-то я очень сомневаюсь в этом. Там, скорее всего, Псалтырь был, возможно еще какие-то религиозные книги. Честно говоря, хоть я и убежденный атеист, но у меня бы даже рука не поднялась такое совершить с книгой, особенно религиозного содержания…

Кривил я немного душой, хоть и самую малость. Ведь когда ко мне подходят на улице свидетели кого-то там, я никогда не отказываюсь от впариваемых мне агитационных брошюрок и листовок, при этом всегда полученная литература сразу же оказывается в ближайшей мусорке; иногда я даже делал это демонстративно, прямо на глазах у проповедников (их правильнее, по-моему, вербовщиками называть; или рекрутерами еще можно).

– Давай сейчас, может, к Трофимовне пойдем? – предложила Ася, – Пока воды наносим, пока протопим, чтоб до ночи успеть.

Я согласился.

***

По два ведра семь раз, итого сто пять литров примерно (Поясню, почему сто пять, а не сто сорок: полное десятилитровое ведро своею неполноценной левой рукой поднять не смог – выскальзывало, поэтому набирал примерно по половине). А дрова Ася носила.

Очень не понравилось, что в бане я головой упирался в потолок; и двери совсем уж маленькие, а еще и когда с двумя ведрами в руках, совсем неудобно.

Печь затапливала лично Трофимовна, тоже справлялась о моем здоровье. Сказал, что уже лучше, не стал развернуто отвечать.

– Праз часоў пяць-шэсць прыходзьце ўжо мыцца, – сказала Трофимовна, провожая нас со двора, когда мы закончили, – Можаце і заўтра яшчэ памыцца, але ўжо халадзей будзе – не папарыцеся… 154 154 Через часов пять-шесть приходите уже мыться,… …Можете и завтра еще помыться, но уже холодней будет – не попаритесь…

Поблагодарили, ушли.

– Ну что, какие дальше планы? – поинтересовался я у Аси.

– Пошли, наверное, домой. Отдохнем, обсудим то, что сегодня узнали. Потом будет видно. Мне бы еще хотелось Степана увидеть…

Пришли, заварили чая, сели за стол.

– Мне кажется, что версия Ивановны ближе к действительности, – начала Ася, – Если это все действительно так, то есть, Анисима и его дочь несправедливо оговорили, а потом еще над дочерью его начали издеваться, тут уж понятно становится, за что он проклял, или она прокляла.

– Ну да, если допустить, что тут было реальное проклятье, в существование которого мне до сих пор верится с трудом, – согласился я с оговоркой.

– Кстати, интересно, почему Тишку не арестовали сразу? – задала вопрос Ася.

– Я думаю, что просто никто Тишку не сдал, – предположил я, – Забеременела та малолетка, пришел милиционер выяснить от кого, а она сказала, что не знает. Мент почесал тыковку, решил, что от ровесника, скорее всего, девка залетела – ну и не стал дальше копать. Знали соседи, знакомые, родственники, но менту ничего не сказали. Потом она родила, ребенок, может быть, и не сильно внешние черты папаши унаследовал. Короче, мне так та ситуация представляется примерно.

– Так может быть ему ничего и не грозило, как думаешь?

– Не знаю, может и ничего, – ответил я, – Но, скорее всего, грозило, так как рано или поздно милиция обо всем бы узнала, кто-нибудь обязательно таки сдал. Но это все мелочи. Меня, честно говоря, больше всего волнует, почему старообрядцы молились на языческих святынях, и даже церковь возвели на месте капища. Вряд ли случайно.

– Да, странно это очень, – согласилась Ася, – Я тоже сразу на это внимание обратила. Мне кажется, что они никакие не старообрядцы. Может, они вообще язычники, а просто христианами прикидывались, чтоб меньше вопросов к ним было.

– У меня тоже такая мысль была, но вот крест, который мы нашли. Неужели он тоже только для прикрытия?

– Да уж, странно, – задумалась Ася, – А еще мне не нравится, что местные их кацапами называют. Как-то это грубо звучит, почти ругательно. Все-таки, слово это первоначально, мне кажется, ругательным было.

– Я думаю, что главное не само слово, а в каком контексте оно употреблено, – сделал я предположение, – В данном случае, это не как ругательство, а как классификация религиозной принадлежности. Так что, спокойнее относись к этому…

Допив чай, пошли к Степану.

Забора, как такового, не было, точнее, он был, но только со стороны улицы, накренившийся сильно. Калитка открылась с огромным трудом, так как сильно перекосилась и нижней частью упиралась в землю. Трава плохо выкошена, много хлама, мусора, пустых бутылок. Сам дом Степана снаружи представлял собой невзрачную халупу, больше походившую на сарай. К сожалению, на двери висел замок, то есть, хозяин отсутствовал.

– Ну так что сегодня дальше будем делать? – поинтересовался я у Аси.

– Уже три часа почти, – посмотрела она на экран своего телефона, задумалась, – Ехать в Курганы уже, наверное, не стоит… Ладно, пошли домой, пообедаем, поделаем чего-нибудь, а там уже и в баню скоро. Сегодня еще денек отдохнем, еще раз все обсудим. Перед самой баней снова сюда сходим: а вдруг он вернется…