Татьяна Нартова - Путь к океану

Такого откровения Сотворитель не ожидал. Несколько секунд он молча вдумывался в смысл сказанных ордевусом слов.

А через неделю Азули присоединилась к клану узнающих наравне с еще двумя десятками таких же девушек и парней, как и она.

Страна постепенно вернулась к нормальной жизни.

Азули выпрямилась во весь рост, с брезгливостью глядя на распростертое тело человеческой женщины. Белоснежная рука ее по локоть была заляпана кровью. Он так отвык от вида крови, что едва удержался от того, что бы не закрыть нос и рот рукой. Однако сейчас руки нужны были для удержания короткого одноручного меча. Потому что стоило Всевидящей окончательно развернуться, как в ладонях ее немедленно засветился всеми цветами радуги новый сгусток энергии.

— И что теперь собираешься делать? — Элаймус не удержался от сарказма, — Развалишь Сэр-э-Ревет? Почему ты никак не поймешь, что своей ненавистью ты ничего не исправишь. От того, умру я или нет, ты не изменишься, ты не станешь снова человеком.

— А почему ты думаешь, что я именно об этом мечтаю? — андерета остановилась буквально в трех метрах от Элистара, и как ни в чем не бывало, принялась оттирать кровь снегом. Белые хлопья, казавшиеся мягкими и пушистыми, стекали на землю розоватой водой, — Почему ты так уверен, что я хочу твоей смерти?

— Но зачем ты пришла сюда? — наверное, впервые в жизни удивился Элаймус. Даже кончик меча дрогнул, словно пришел в замешательство от подобного заявления. Всевидящая в ответ лишь улыбнулась такой искренней улыбкой, что бывший правитель лекверов невольно скривился. В этой улыбке было столько злобы и гнева, что не поставь Элистар вовремя защитный покров, от него остался бы один костюм. Совершенный дар воплощать свои желания в жизнь и трансформировать практически любые предметы, оточенный Азули за тысячелетия до уровня рефлекса, сейчас был для него всего лишь помехой.

— Ты хорошо подготовился, — словно прочтя мысли соперника, отметила узнающая.

— Старался, дорогая. Всю жизнь старался, ожидая от тебя очередного кинжала в спину, как тогда, помнишь? Бесконечные годы тренировок и ожидания, что когда-нибудь я смогу проверить их результат на тебе.

— Вот видишь, твое желание исполнилось! — хохотнула Всевидящая, — Радуйся, Эл, а мне пора.

— Куда?

— Извини, милый, не могу тебе сказать.

Еще один нервный смешок. Азули развернулась, широким шагом подходя к лежащей на снегу Лиде. При ее приближении дочь Дапмара попыталась заслонить тело собой, но андерета лишь головой покачала, одной рукой хватая человеческую женщину, а второй за шкирку оттаскивая от нее маленькую леквер. Девчонка повисла в воздухе, болтая ногами и пытаясь освободиться.

— Оставь ее немедленно!

— Отпустите мою дочь! — словно очнувшись, хозяева Дома кинулись к андерете, но опоздали всего на пару секунд, прежде чем прямо перед ними открылся полукруг портала. Недолго думая, Азули разжала правую руку, и Силия мешком свалилась в сугроб. Еще мгновение, и зеленоватое пламя портала втянулось внутрь небольшой воронки в самой его середине, увлекая за собой Всевидящую. И тут Элаймус понял, что это его последний шанс, в два прыжка преодолев отделяющее его от прохода расстояние. Телепорт в последний раз мигнул и погас, однако леквера это уже не касалось. Его сдавило так, что на какое-то время он полностью лишился возможности дышать. Казалось, что его сейчас окончательно и бесповоротно превратят в аккуратный блин, но навалившаяся тяжесть так же быстро отступила.

Собственно, как и зеленоватые отблески магического происхождения, сменившиеся на обычные, красноватые. Постепенно перед леквером открылась необыкновенная картина. На горизонте догорал закат, ярко освещая каждый сантиметр песчаной отмели, казавшейся усыпанной янтарем и рубиновым крошевом. Несколько прибрежных деревьев практически срослись своими кронами. А рядом с ними притулился домик, больше напоминающий избушку какой-нибудь феи. И, буквально в десятке метров от него, распростер свои объятия океан. Блестящие, тронутые медью, волны с грохотом обрушивались на небольшой утес, смотревшийся совершенно нелепо на столь светлом берегу. И если бы на его серых камнях не лежали остатки снега, можно было бы с уверенностью сказать, что ты попал в настоящий рай. Судя по всему, Элистара выбросило где-то на окраине страны, где было гораздо теплее, и где весна уже вступила в свои права, зажегшись пламенем молодой листвы и травы, разгулявшись теплым ветром пополам с солеными брызгами.

— Интересно, и зачем тебе понадобилось так далеко ее тащить? — вслух произнес мужчина, но ответа от Азули так и не получил. Правда, это его не сильно расстроило. Он никогда не оставлял загадки неразрешенными, даже если ценой этому была чья-то жизнь.

Они по-прежнему ждали сообщений от Лиды, не сместив лагерь ни на метр. Но прошли сутки, двое, подошла к концу неделя, а никакой информации из Сэр-э-Ревет не поступало, словно там все вымерли. Конечно, если бы до них дошел слух, что девушку разоблачили, и их план с жемчужиной провалился, ребята не отчаялись бы. Сколько раз им приходилось вытаскивать свою человеческую подружку из всевозможных передряг! Но отсутствие даже плохих новостей было просто невыносимым. Каждый день кто-либо из компании брал птицу и уезжал в ближайший город за сплетнями и утренними газетами. И каждый раз, по возвращении кого-то из лекверов или элемы, становилось понятно, что ничего нового они так и не узнали. Печатные издания пестрели яркими фотографиями, кричали громадными заголовками, да только ни имени Лиды, ни названия особняка Дапмара там не значилось. И все равно, друзья наделись на чудо.

Костер освещал снег, делая его похожим на топазную крошку. Руалла еще пыталась читать книгу, остальные из последних сил боролись со сном, украдкой посматривая на часы. Негласная договоренность не ложиться раньше двадцати четырех часов превратилась со временем в настоящее правило, требующее неукоснительного соблюдения. Единственным существом, которому, казалось, не нужен был отдых, был Викант. Он неподвижно сидел, глядя куда-то в сторону почти сливавшихся с чернотой ночи очертаний Дома, с ничего не выражающим лицом. Хотя, по правде говоря, ему с трудом удавалось сдерживать свои чувства. Странно, но с тех пор, как Лида сказала, что у лекверов есть сердце, он начал его чувствовать. И если раньше он просто ощущал боль в груди, то теперь эта боль обрела вполне отчетливые границы, пульсируя в одном месте раскаленным сгустком сущности.

Какое-то серое пятно, неожиданно мелькнувшее в вышине, привлекло внимание Виканта, и только через несколько секунд он понял, что к ним летит долгожданная канарейка. От неожиданности парень подскочил на месте, крича во все горло: