Софья Ролдугина - Тонкий мир

– Шабаш? – с готовностью подсказал Максимилиан, пытаясь незаметно вытащить из рюкзака мои любимые драные джинсы и запихать их под ковер. Я показала вампиру язык и демонстративно сложила штаны обратно. Князь старательно изобразил, что он здесь ни при чем.

– На конференцию, – строго поправила я. – Обычно ведьм вместе не соберешь, но исследовательницы-алхимики и мастера амулетов, вроде моей мамы – другое дело. Они раз в несколько месяцев обязательно съезжаются к кому-нибудь в гости, хвастаются достижениями, обмениваются редкими ингредиентами и рецептами, поглощают тонны чая и кофе, сплетничают до посинения и называют все это гордым словом «конференция». Ну, иногда – «научный съезд».

– Откуда такая ирония? – вкрадчиво поинтересовался Максимилиан. – Думаешь, на человеческих, кхм, «научных съездах» что-то иное происходит? Абсолютно то же самое, уверяю тебя. Распускание хвостов друг перед другом, банкеты… Разве что рецептами не меняются. Боятся, что кто-нибудь открытие себе присвоит.

Я погрустнела.

– Этого и в магическом обществе хватает. В Академии Рэмерт чуть не лишился должности, защищая мое право на разработку противоядия… – пальцы машинально погладили браслет. В последние дни Мэйсон все реже выходил на связь, погруженный в какие-то проблемы личного характера, о которых предпочитал не распространяться. Настроение некроманта в краткие минуты нашего общения скакало от эйфорически радостного до обреченно унылого. На мое язвительное замечание о том, что такие перепады свойственны, скорее, беременным женщинам, Рэмерт с подозрением уточнил, правда ли я не в курсе его «тайны», чем только сильнее разжег любопытство. – Наверное, из всех моих поездок визит в Академию оказался самым неприятным. Да и тяжело было впервые так надолго уезжать из дома…

– К этому быстро привыкаешь, – задумчиво заметил Максимилиан. – Последние пару тысяч лет я практически никогда не проводил в своем родном замке больше, чем неделю-две в году. Все время ношусь, как угорелый, между резиденцией Северного клана, поместьем Тантаэ, парой сотен приятелей по всему свету и параллельно развлекаюсь стычками с Орденом… Правда, не так давно это совершенно перестало быть забавным, – нахмурился он. – Я инквизицию имею в виду. Чувствуется какая-то… одержимость. Раньше Смотрители исполняли роль правового регулятора. Вроде как «магическая полиция». Ловили злоупотребляющих своей силой колдунов, не давали наводить на людей порчу, уничтожили съехавших с катушек монстров…

Я раздраженно дернула молнией, застегивая значительно полегчавшую косметичку. В голосе князя мне послышались почти восхищенные интонации.

– Тебя послушать, так Орден – белый и пушистый, а так же светлый, чистый и вообще образец вселенского добра, – сердито проворчала я, задвигая на задний план воспоминания о том, что еще недавно мне в голову приходили похожие мысли. – А сколько судеб поломали эти милашки в балахонах, уже забыл?

Максимилиан неторопливо уложил пакет с моими футболками в рюкзак и потянулся за следующим свертком.

– Малыш, никто не говорит, что все действия инквизиции – благо. У меня самого к Смотрителям крупные счеты. Но ведь Орден и пользу приносил, не находишь? Помнишь его девиз? – хитро сощурил он синие глаза.

– « Контроль над магией есть созидание порядка», – процитировала я самое любимое высказывание инквизиторов и вынужденно согласилась: – Да, порядка раньше было больше. Но мне показалось, Ксиль, что с какого-то момента эту фразу в верхах переиначили. «Контроль над миром и созидание кошмара» – вот чем теперь занимается Орден. Ты же не будешь спорить, что… Максимилиан?

Князь, из любопытства раскрывший одну из полиэтиленовых сумок, застыл со счастливой до идиотизма улыбкой на лице. В глазах его что-то подозрительно блестело.

– Ты… – голос вампира дрогнул. – Ты хранила ее? Все эти два с половиной года?

О чем он говорит? Я с недоумением заглянула в пакет. Обыкновенная рубашка…

О, боги! Я же совсем забыла! Это же та самая !

– Ксиль, прости, – повинилась я, торопливо отбирая у вампира находку. – Это должно было стать сюрпризом. Хотела тебе отдать еще на даче, как проснешься, но совершенно из головы вылетело. После штурма базы тоже закрутилась с письмом, с объяснениями-головомойками… Надо бы отгладить и…

Максимилиан, казалось, меня не слушал. Он продолжал радостно-отстраненно смотреть на свои руки – теперь уже пустые.

– Ты хранила ее… – тихо прошептал князь. – Доставала иногда по вечерам, разглядывала, плакала… Я… вижу это в твоих воспоминаниях… О, боги…

– Мне запах нравился, – промямлила я, заливаясь краской от смущения. В сердце почему-то появилось особое, теплое и живое чувство. – Думала, он выветрится со временем, но нет… Пахнет свежей травой…Знаешь, так приятно было ностальгировать… А еще цвет – темно-синий, до черноты, любимый у меня… И… Максимилиан… – он обернулся, пристально вглядываясь в мое лицо. Нет, все-таки правильный синий – это цвет его глаз… – Одно время я думала, что эта рубашка – все, что от тебя осталось. И я… я… я люблю тебя, – конец фразы прозвучал совсем тихо и скомкано.

– Найта! – выдохнул Максимилиан и обнял меня, крепко прижимая к себе. Макушку щекотнуло теплое дыхание. Рубашка выскользнула из рук, расстелившись по ковру клочком ночного неба. – Shannie… не грусти… Нэй, я тебя лю…

– Найта! – забарабанил в дверь брат. Я дернулась, заехав Ксилю затылком в зубы. Вампир сдавленно ругнулся. – Найта, ты скоро там? Давай откладывай свой рюкзак и иди за стол! Мама обедать зовет!

Наверное, впервые в жизни мне захотелось послать Хэла подальше. Например, в Академию. Экзамены сдавать. Рэмерту.

Хм.

– Подслушивал, – беззлобно хохотнул князь мне в ухо. – Такой момент испортил, зараза. Все боялся, что я тебя съем, наверное.

– Так ты знал, что он под дверью стоит? – я уперлась вампиру руками в грудь, отодвигаясь и заглядывая в ультрамариново-синие хитрющие глаза. – Знал, – констатировала я. – Почему мне не сказал?

Максимилиан обворожительно улыбнулся:

– А зачем? Ты была такой милой… – он наклонился, слегка касаясь губами моих губ. – Давай, собирайся. Элен действительно ждет. А у нас еще будет время… много времени наедине, – и подмигнул мне.

Я покраснела. Хелкар за стенкой нюхом почуял неладное, активизировался и с новой силой задергал ручку:

– Нэй, ты что, уснула там? А дверь почему заперта? Захлопнулась, что ли? Этот вампирюга с тобой ничего не сделал? – слова юного некроманта прозвучали почти угрожающе.

– Пока нет, – с намеком отозвался князь. – Но готовлюсь.

– Ксиль! – возмутилась я. – Не надо провоцировать моего брата.