Юлия Андреева - Ветер из Ига
- Название:Ветер из Ига
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Юлия Андреева - Ветер из Ига краткое содержание
Мир, в котором человеческая жизнь ничего не значит, и потому счет идет на сотни и тысячи. Где иногда не успеваешь родиться, как тебя уже разорвали на клочки. Мир, где дети в качестве тренировки учатся отсекать головы. А сюзерен решает, с кем его приближенным жить и кого убивать.
Где светлые волосы и голубые глаза — метка сатаны, и невозможно спрятаться, смешаться с толпой, прикинуться ветошью.
Какой нормальный человек мог возжелать оказаться в этом ужасном, опасном и безысходном мире? — Только тот, кто явился не за чужими землями и почестями, а единственно, чтобы поиграть и выиграть! Только настоящий ИГРОК.
Ветер из Ига - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
— Траву по краю озера, траву и розовые лотосы, — личный приказ Хидэтада-сама, — человечек поднял вверх один палец, трясясь от озноба.
«Любимые цветы Кима», — невольно подумалось Алу, отчего на душе сделалось тоскливо, как-то сразу перед глазами появился пруд и крошечное додзе в замке Киямы и точно такой же комплектик в замке Дзатаки.
— Еще незадача, лотосы! Розовые лотосы, которые любимая наложница сегуна терпеть не может, — удивился в свою очередь один из самураев почетного эскорта Ала.
— Что там наложница, как вы уехали, Хидэтада-сама развелся с обеими наложницами и с женой, разогнал, почитай, всех приближенных, — зашептал тихо подстроившийся к эскорту невысокий самурай со сросшимися на переносице бровями. — Большие реформы затеваются, огромные перемены… м-да, прежде наш сегун что ни день, то на охоте, а нынче на соколов и не смотрит, собрал вокруг себя ученых мужей из всего Эдо, монахов из ближайших монастырей, кодекс самурая написать желает! О самурайской чести печется, говорит, пора-де уже по закону чести и благородства жить!
Самураи замолчали.
Только у крыльца Алу позволили выбраться из уже привычного ему паланкина. У порога дружно сняли сандалии, продолжая путь по коридору в одних носках. Ал сразу же определил, что его ведут в большой додзе , привычно оправляясь перед встречей и заранее ноя по поводу дурацкой необходимости вставать на колени утруждая больную спину.
Впрочем, тут произошло нечто такое, что заставило его начисто позабыть о собственных неприятностях. Когда Ал со своим «почетным караулом», число самураев в котором на территории замка уменьшилось до одного десятка, приблизились к заветной двери, из-за нее явственно слышался монотонный голос сегуна, диктующего какую-то поучительную муру секретарю. Разумеется, Ал не мог видеть собравшихся в зале людей, не видел сегуна, секретаря, не знал, есть ли там еще кто-нибудь, просто манера разговора, когда человек произносит фразу и затем делает остановку, позволяя другим записать за ним, могла говорить только об одном — Хидэтада работает, и мешать ему при этом не следует.
Он вопросительно поглядел на сопровождающего его офицера, и тот, сделав шаг вперед, с поклоном вручил сопровождающие письма поднявшемуся навстречу офицеру стражи. Тот бегло проглядел листки, после чего кивнул, дождавшись, когда Хидэтада сделает очередную паузу, поскребся в седзи и, приоткрыв щелку, поспешно встал на колени.
— Что тебе… — Хидэтада, по всей видимости, забыл имя своего офицера, но тот не показал, что обиделся.
— Вызванный по вашему приказанию даймё Арекусу Грюку доставлен, — на одном дыхании доложил дежурный офицер.
— Пусть войдет.
Доставивший Ала офицер вежливо пропустил его вперед и, войдя следом, доложил о выполнении приказа, после чего сегун поблагодарил его, ласково выпроводив из додзе.
Ал огляделся, просторный зал был явно только что отремонтирован. Часть стен и потолок в нем были обиты великолепным и дорогостоящим кедром, запах которого лучше любых духов облагораживал жилище главного в Японии человека.
Сам сегун сидел на подушке, расположенной на небольшом, тоже кедровом подиуме, похожем на тот, на котором любил сиживать Ким Дзатаки. Тот еще обычно говорил, что кедр дарит ему здоровье.
У самого помоста располагался тщедушный секретарь, старательно выводящий кисточкой только что произнесенные сегуном мудрости. В самом зале на подушках, расположенных в три ряда, сидели монахи и одетые в дорогие шелковые одежды господа, которых Ал прежде не видел. Но, возможно, это как раз и были те знаменитые ученые эдокко [38] Эдокко — житель Эдо.
и монахи, о которых говорил во дворе самурай.
Немного сконфуженный, он занял место в самом конце зала, ожидая, что же будет дальше.
— Меч — душа самурая. Смерть — путь самурая. Служение господину — высшая цель самурая, — вещал многомудрый Хидэтада, поигрывая веером и время от времени останавливаясь, давая возможность секретарю успеть за ним.
«Вот где Ким бы преуспел со своими нравоучительными книгами, вот где нашел бы слушателей». Ал улыбнулся про себя и тут же встретил обращенный на него взгляд сегуна.
— Рад, что мои слова заставляют вас улыбаться, Грюку-сан. — Худощавое, похожее на хоречье лицо сегуна было лицом без возраста. Хотя Ал прекрасно знал, что Хидэтада моложе него, сегун не выглядел молодым.
— Я обрадовался, потому что мне нравится то, что говорите вы, Хидэтада-сама. Потому что до сих пор я слышал эти слова не иначе как в собственном сердце, но одно дело — чувствовать, и совсем другое — воплотить чувство в конкретные и правильные фразы. — Он гулко выдохнул, не моргая, глядя в глаза своему сегуну.
— Отлично сказано, вы наконец научились делать комплименты, чтобы они не резали слух.
Ал старался не отводить взгляд, всматриваясь в лицо сегуна. Разумеется, он видел его и раньше, много раз. Отлично помнил этот обтянутый желтоватой кожей череп с торчащими зубами, глубоко посаженные глаза и тонкие губы, помнил длинные, висящие точно два мышиных хвостика усы и тощую шею. Все было так и одновременно иначе.
Сегун по-прежнему был некрасив, но зато в нем появилась какая-то незаметная до этого стать, глаза горели внутренним огнем, на желтушечном лице появилось подобие румянца, похожие на пауков кисти с длинными узловатыми пальцами держали веер с изяществом истинного аристократа. Но это еще не все, несмотря на преображенный и какой-то одухотворенный внешний вид Хидэтада, во всем облике хозяина страны читалась какая-то запредельная, высшая скорбь. Можно было подумать, что Хидэтада недавно перенес тяжелую утрату, от которой пытается отвлечься, погрузившись в государственные дела.
Но вот загадка — о чем скорбел сегун? Если бы в его семье кто-то умер, о трагическом событии говорили бы траурные знамена с соответствующими надписями…
«Чудны дела твои, Господи», — только и успел подумать Ал, как Хидэтада, обведя глазами молча внимающий ему зал, предложил прерваться на сегодня. Все точно по команде согнули спины, ткнувшись бритыми лбами в татами.
— А вас, господин Грюку, я попрошу остаться. — Еще одна мягкая улыбка, точь-в-точь Мюллер из сериала: «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться».
Когда за гостями сегуна закрылась дверь, Хидэтада какое-то время молчал, слушая, как за дверьми шуршат шаги.
— Ну что, господин Грюку, хорошо вы спрятали семью моего врага, изменника Дзатаки? — прищурившись, задал вопрос сегун. При этом его правая рука сжала веер так сильно, что бумага на нем хрустнула.
— Я никого не прятал. — Ал стиснул челюсти, стараясь ничем не выдать охватившую его панику.
— Мои осведомители соврали мне? — Хидэтада наклонился к Алу, приоткрыв рот с отвратительными желтыми, точно у крысы, зубами.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: