Дмитрий Таланов - Школяр

Якоб растерянно пробормотал:

— Там места от силы на троих…

Анна ответила, не раздумывая:

— Тогда Ян с Метой сядут на козлы, они умеют править лошадьми, и Габриэль пусть забирают, она между ними никуда не денется. А я с тобой и Филем остаюсь здесь!

Ян возразил:

— Разумней мне остаться здесь, я обращаюсь с кнутом не хуже Якоба, а Филь займет место на козлах.

— Не-ет, — кровожадно протянула Анна, — я хочу иметь его рядом с собой, когда на нас прыгнет одна из этих зверюг!

Она вытянула руку и указала на дорогу. Шагах в ста позади них по брюхо в снегу стоял волк. Через секунду к нему присоединился другой.

Якоб вытащил из-за пояса тесак и хватил им по лежавшему в стороне дивану. Оторвав от него две ноги, он вручил их Филю с Анной, сунул тесак за пояс и взялся за кнут. Они были вынуждены ухватиться друг за друга, потому что в этот момент Ян приложился вожжами к лошадиным спинам. Волки понеслись следом.

— Янчик, дорогой, если ты не поедешь быстрей, нас съедят! — обернувшись, прокричала Анна. Испуга в её голосе не было — скорее, она докладывала о приближающейся опасности.

Ян свистнул, имитируя кнут. Лошади пошли живей, но недостаточно быстро — звери их догоняли. Никогда не видавший живых волков Филь сначала подумал, что они совсем как собаки, но потом пригляделся, и его продрал мороз при воспоминании о своих шатаниях по ночному лесу три года назад.

Оба волка в длину были с взрослого человека. Лобастые головы с короткими ушами и узким носом украшали темные полосы вокруг белых щек. Головы их сливались с мощной шеей, глаза были широко расставлены. Крепко сбитые тела с широкой грудью опирались на мускулистые ноги выше собачьих, а хвост был пышный и короткий. Еще у них были клыки, острые, кривые, страшные, по два сверху и снизу в жуткой пасти, усеянной белоснежными зубами.

Бег волков напоминал лошадиный в галопе, но с более длинным махом. Когда они оказались так близко, что до них можно было добросить палкой, Якоб оттеснил Анну с Филем назад и щелкнул кнутом, выхватив кусок шерсти из шкуры одного волка. Затем, вторым замахом сделал то же с другим.

Звери, лязгнув зубами, отпрыгнули в сторону. Первый из них покатился по дороге. Второй устоял, но отстал. Вслед карете понесся его протяжный вой.

— Щас начнется, — сбив шапку на затылок, недобро ухмыльнулся Якоб. — Своих предупреждает, так что глядите в оба!

С минуту они ехали спокойно, но потом на дорогу позади кареты из заснеженных кустов выбежали сразу три волка. Ян выдал серию отрывистых свистов так, что стало больно ушам — лошади, как взбесившиеся, рванули вперед. Габриэль громко завизжала.

— Замолчи, ты мешаешь! — оборвала её Мета и тут же взвизгнула сама.

Злобный рык раздался одновременно спереди и сзади, где один из волков успел запрыгнуть на площадку покалеченной кареты, пока Якоб сек кнутом двух других. Филь от души приложил зверя по холке ножкой от дивана и сбросил его пинком назад, выронив свое оружие, настолько у него тряслись руки. Заметив, что Анна сжимает деревяшку голыми руками, он сунул рукавицы за пазуху и нагнулся за своей. Над его головой просвистел кнут, и Филь в страхе присел.

От леса к карете снова метнулись угрожающие тени, не меньше полудюжины. Якоб, чересчур размахнувшись, врезал кнутом по спине Филю, и тот распластался на деревянных досках, а конюх потерял замах и не сумел как следует огреть очередного волка. Зверь прыгнул, приземлившись на лежавшего Филя. Заглянув в желтые волчьи глаза, тот подумал, что пришел его смертный час.

Анна шустро ухватила волка за хвост, с силой потянув его на себя. Изогнувшись, зверь щелкнул зубами. Едва не оставшись без рук, Анна шарахнулась к стенке, не выпуская хвост.

Якоб всё охаживал кнутом преследователей, не обращая внимания ни на что другое. Филь вскочил на ноги и выдернул у него из-за пояса тесак. За его спиной раздался такой рык, что он похолодел.

Зверь прижал Анну к стенке, но она вцепилась ему в шею, не давая добраться до себя, а волк нырял к ней мордой и драл на ней одежду когтями. С очередным толчком лап руки Анны ослабли, волк вытолкнул себя вверх и повис на стенке кареты. Скребя задними лапами, он сунулся пастью в помертвевшее лицо обернувшейся на рык Меты. Не помня себя, Филь со всего маху всадил зверюге тесак в хребет.

Волка схватила судорога, он свалился со стенки. Всё такой же страшный и щелкающий зубами, он стал изгибаться, царапаясь и пытаясь встать.

Анна, как подкошенная, упала на зверя и, впившись руками в его уши, стала дубасить его головой о доски. Схватив её в охапку, Филь с трудом поставил её на ноги. Затем Якоб ударом кнутовища проломил волку голову.

Анна вдруг нечленораздельно выкрикнула что-то и, развернувшись к Якобу, стала дубасить уже его. Конюх оторопел.

Филь в замешательстве попятился, едва не оступившись на тесной площадке. Он в детстве видел припадок девушки, которую все считали бесноватой, и с тех пор боялся сумасшедших. Хотя Якоб в овчинном тулупе был в безопасности, только смущенно прикрывая лицо.

Обернувшись к ним с козел, Ян глянул на происходящее и, крикнув: «Мета, вожжи!», сиганул вниз, угодив сапогами Якобу по плечу. Оторвав Анну от конюха, он прижал её к себе так, что она могла лупить его только по спине. Одна рука Яна была окровавлена, перчатки на ней не было.

— Тихо, тихо, — проговорил он скороговоркой. — Всё прошло, всё, их больше нет, Анна, они отстали, дорогая, успокойся!

Габриэль привидением привстала на козлах и дико воззрилась на двух близнецов. Её губы были искусаны в кровь.

— Они отстали и больше нас не тронут, — продолжал говорить Ян. — Мы в безопасности, всё уже закончилось, мы подъезжаем к Алексе. Посмотри, вон она!

Карета или скорее то, что от неё осталось, выскочила из леса и заложила пологую дугу перед знакомым холмом. На нем, воткнув бревна забора в серое небо, возвышалась бывшая тюрьма. Никогда еще Филь не был так рад увидеть её, как сегодня.

— Анна, правда, смотри, вон она! — закричал он. — Мы приехали, мы вернулись!

— А ты лучше помалкивай, — сказала ему Анна.

Она отлипла от брата, её взгляд больше не был безумным. Не чувствуя вины за собой, Филь дернул плечом. В конце концов, не скачи они так быстро, они бы не удрали от волков. И кажется, вовремя, потому что бег лошадей замедлялся с каждой минутой.

Огромные ворота всё еще стояли распахнутые. Рядом с ними переминался с ноги на ногу одинокий солдат. Завидев, в каком состоянии карета, он свистнул, и на его свист из-за ворот выбежал второй.

— Закрывайте, ребятушки, — сказал им Якоб, когда карета проезжала мимо. — Больше никого не будет!