Николай Ютанов - Путь обмана (сборник)
- Название:Путь обмана (сборник)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:АСТ, Terra Fantastica
- Год:1996
- ISBN:5-7921-0100-0,5-697-00057-X
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Николай Ютанов - Путь обмана (сборник) краткое содержание
Осадные башни и горящие города, жестокие военные походы и дворцовые интриги — таков «путь обмана» миры Ель, гениальной девочки–полководца, волею судьбы и по праву рождения ставшей королевой воинственной страны на далекой планете. Самый кровавый правитель своей страны, чья юность была сожрана бесконечной войной и безмерной властью… Что скажет она случайному звездному гостю из детства, когда его падающая звезда вновь вспыхнет на небосклоне Ольены?.. Помимо повести «Путь обмана», в сборник включены повести «Оборотень», «Фея красного карлика» и рассказы «Аманжол», «Прилетаево», «Возвращение звезды Капернаума».
Содержание:
Путь обмана (повесть) - c. 5–146
Оборотень (повесть) - c. 147–330
Фея красного карлика (повесть) - c. 331–374
Аманжол — c. 376–401
Прилетаево — c. 402–415
Возвращение звезды Капернаума — c. 416–441
Путь обмана (сборник) - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
И Юлька услышал ее стон. Сердце оборвалось. Она вскрикнула, обжигаясь. Глухо лопнула паутина. Ее стон прервался плачем. Детским, ужасным. Лопнула еще одна паутина. Еще. Дракон с хрустом рухнул на ее кровать, обвалив безглазой харей серебряный балдахин. Девчонка плакала и стонала. Юльке казалось, что ее бросили на раскаленную плиту. Ей дико больно. Тошный, необъяснимо мерзкий запах примешался к печному кирпичному духу. На спину упали горячие капли. Юлька дернулся, обернувшись: из стиснутой пасти дракона Юльке на позвоночник капала синеватая кровь. Юлька вдруг понял, откуда он знал этот запах. Так пахла обезьянья сперма, сгорая в чашечке Петри над спиртовкой.
Хозяин пришел. Хозяин имел, что хотел. Хозяин был добр. Он не хотел извращенного. Он хотел своего. И маленькая альпийка была его сладостью. И Юлька тоже принадлежал Хозяину, потому что магическое слово по–прежнему торчало в кирпичной пасти. И ты, лесовик, свободный как линь, навсегда останешься рабом Слова. Доброго Слова. Как последняя дрянь ты, лесовик, будешь плакать и лизать следы альпийских ножек, пока Хозяин, не торопясь, вальяжно, не набьет ее чресла горячей обезьяньей спермой. Чтобы родить тебе монстра. Ведь ты же помнишь о Добром Слове?.. Ради него ты будешь жить и лелеять ребенка, изуродованного Хозяином. И ты будешь уродом, потому что всегда будешь помнить, что сталось с тем, кого ты любил. И малышка–альпийка тоже будет уродом и никогда не забудет о мерзости, затаившейся в ее лоне. Вся жизнь твоя пройдет в тени фаллоса. И разум, задушенный памятью, не найдет ничего для защиты, кроме Башни Из Слоновой Кости — фаллического облика твоего личного величия. Пошел вон, слизняк! Довольствуйся тем, что _дети твои будут жить лучше_. Получай мое доброе слово…
Башня содрогнулась. И…
— Юлька! Я убью его, Юлька! — Голос девочки был слит, сплавлен с болью.
Юлька встал. И тут обрушился потолок. Белые, словно костяные, плиты, крошась, смешиваясь с битым кирпичом, оползнем повалили в комнату. Ужас сжал, свел судорогой тело лесовика: кирпичный лом шевелился и дымил, словно горящий торф. Из пролома нелепо, словно гуттаперчевое, выпало белое тело альпийки. Рыжие волосы скользнули по кромке разлома, и девчонка раскинулась возле Юльки. Она была мертва. Левой рукой она закрывала разорванное лоно, а в правой, вытянутой вперед, сжимала обрывок кумача.
Юлька провел рукой по ее лицу, закрывая веки с обгоревшими ресницами, «…дети твои будут жить…» — прочитал он на красном клочке.
Замок рухнул. Быстро, словно опадающий фаллос, он, рассыпая бело–золотые осколки, завалился в гнилую вонь болота. Ухнула трясина. Зашуршала рыжая хвоя, и несколько новых трещин растеклось в оврагах.
Юлька открыл глаза. Он лежал на спине. Прямо вверх, в небо, воткнулась красная сосна с острой, почти бесхвойной вершиной. Юлька сел. Болото было безмятежно. Лесовик мазнул ладонью по лицу — респиратора не было. Опять нанюхался, хрен моржовый. Он приподнялся. Рядом лежала его солдатская жилетка с машинкой в кармане. Она была засыпана мелкой костяной крошкой и придавлена золотым слитком величиной с банку тушенки. Под кустом по левую руку валялся сплющенный в лепешку рюкзак.
— Еб твою мать! — сказал Юлька.
Он вбил лицо в ладони. Тонкая, ладная, настоящая. Синь озера и золото осеннего клена. Юлька отвел руки и оглянулся. Буро–зеленая гниль воды и ржавый частокол сосен. И непривычный запах битума. Запах Плотины.
Лесовик рванул жилетку. Слиток перевернулся и с хрустом откатился по больной хвое. Юлька ощутил яростную волну, накатывающую откуда–то из–под диафрагмы. Пропала медлительность, интельская неспешность. Мираж–не–мираж — вперед, Юлька! Не хватит герметика, чтобы залить все баллоны с галлюциногенным дерьмом.
Лесовик взвалил барахло на плечи и, скомкав ворот жилетки в кулак, босиком двинул сквозь хилый подлесок.
Он шел сквозь остатки леса. Сквозь развал полигона с вывернутыми валунами, костями и минометными бомбами времен минувшей войны. Ноги вязли в жидкой грязи бесконечных танковых следов. Он обошел еще две зоны с лесопилами. Долго шел по керосиновому лесу, дрожащему от реактивных взрыкиваний подземных бомбовозов. Пока справа в скрюченном сосновом молодняке не показалась застава.
Юлька присел за куст и проверил самопальную гранату с CS. Выглянул. Одно из трех: спецы либо спят, что вряд ли, либо в боевой засаде без звука и запаха, что странно, либо передохли, что, в общем, нередко. Лесовик на четвереньках коротким зигзагом с остановками повел большую дугу вокруг бетонного куба заставы. Застава молчала. Юлька пересек шоссейку, растопленную солнцем сиесты. Тишина. Танкетка спецов стояла за шлагбаумом, задрав ствол скорострельной пушки. К четвертому левому колесу прислонилась пара пустых картонных труб от «Стрел».
— Хрен с вами, — пробурчал лесовик. — Если живы, через полчаса сами прискачете…
И снова ему почудился запах галлюциногена. Голову чуть повело, и чьи–то лица показались в окне заставы.
Теперь все пофиг. Юлька на четвереньках под колючей проволокой вывалился из подлеска.
Все. Пошла плотиновая погань. Ил, дрек, понос мироздания, слитый в неколебимую гору, вшитый в мозг страстным желанием, разложившийся на жесткую вибрацию кристаллической решетки и оживленный одним — одним! словом… И опять память… Ненавистная память!.. Красный кумач заветного слова по–прежнему горел в гранитной пасти циклопа, оживляя чудовище. Только одно слово — Счастье. Бедный раввин не удержал беглого монстра и стал его частью — демоном убогого выбора. Бедная кленоволосая девочка. Ты убила своего монстра, и это стоило тебе жизни… Пресно пахло горячей глиной.
Сюр, мрак, мразь. Юлька скреб ногтями щеки. Толпы мальчиков и девочек в карминовых галстуках и шевронах на голое тело безмерно любили память о своих давно передохших предках. Женщины, рыхлые и неприятные, как горы грязной мыльной пены, в тоске по Слову терзали и сладострастно душили своих детей. Старики с горящими глазами глотали слова, исторгаемые глоткой монстра… И который раз Пречистая Дева родит сына Дьявола, рассекая тело Гермафродита на полюса любви и ненависти… Этиловые и конопляные миражи накатывали на Юльку, заплевывали убогостью желаний и текучими неясными страстями, порождая маленькие островки эйфории. Но Юлька чувствовал: Плотина рядом и, как предсказывал Юрген, раскачивает подсознание.
Голый лес наполнился чавкающими звуками. Казалось, тысячи фаллосов сыто хлюпали в горячих влагалищах. Лес парил в конвульсивном, покачивающемся движении. Ветви мягко, словно женские губы, касались кожи. Странные пары кружились в разбросах папоротника среди мха и тумана… И вдруг — боль, как кипяток, летящий в лицо. Юлька захохотал от счастья. Его трясло в тягучем невыносимом оргазме. Чудо, материальное и неуловимое, слилось с ним в ослепительном счастье боли вырываемого позвоночника…
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: