Иосиф Берг - О чем молчат солдаты

– Все непродолжительное время своего земного пребывания вы ни разу не исповедовались, не испросили у Господа прощения за деяния греховные свои. Это великий грех! Он затмевает все другие земные непослушания, – продолжал монотонной настойчивостью басить ангел.

– Что за пустословие, ты же знаешь, коллега, в том нет вины этого несчастного, – раздался из угла еще более назидательный возглас.

– Истина в том, что наш гость не устоял против греховных соблазнов, тобой, коллега, надуманных извращений. Любой человек, кто верует, даже при самых сложных обстоятельствах непременно найдет своего духовника, чтобы покаяться в грехах своих, отдалиться от соблазнов твоих! – повернувшись к Алёшину добавил, – а вы, сударь, проигнорировали свыше предоставленные возможности.

– Ты о чем? Какие еще возможности? – опять не понял вопроса Илья.

– Если вы забыли, напомню. Многолетнее пребывание в святой обители благословенной земли вас призывало к очищению души.

– Никогда там не был, да и желания не возникало.

– Монастырь на острове холодного моря забыли? Так я напомнить могу.

– Ты напомни, все напомни этому чудаку, расскажи еще, как он теток мимо себя не пропускал, и про ту брюхатую не забудь, что до посадки животом обеспечил. Пусть знает, за деяниями каждой земной твари Всевышним пригляд ведется.

– Вы это в две глотки о чем? – раздраженно поинтересовался верзила.

– И про остров тоже. Жену, командира воинов, не ты ли много лет ублажал, да еще как! Блудница двойню родила. Не забудь и про полтора десятка невинно убиенных, – из угла продолжал завывающим тоном протяжно ныть надоедливый тенор.

– Я и сам все помню, и про жену начальника режима не забыл. Не понимаю, чего в этом греховного? Про двойню не знал. Думаю, это неправда? Откуда знаешь? – мгновенно отреагировал Илья, поворачиваясь в сторону голоса.

– Правда, правда! Вот что я скажу, – раздался визг, но уже рядом с ухом мужчины, – разве не понимаешь, мой коллега от тебя добровольного признания и покаяния добивается.

– Какого еще признания, а покаяния в чем? – удивленно поинтересовался Алёшин.

– В грехах твоих земных и делах мало праведных!

– Разве такое бывает? – не переставал удивляться Илья.

– Бывает, мил-человек, еще как бывает. Вы на острове с чужой бабой тешились, пупсов ей сотворили, – пробасил ангел.

– И что? Причем тут я? У нее мужик был, в НКВД должность немалую занимал.

– Занимал, занимал, теперь в моем хозяйстве свои телеса греет, – перебивая бас, хихикнул тенор, – не знаю, надолго ли его хватит, но старается.

– Она сама ко мне пристала.

– Признайтесь честно, вы ведь не упустили возможность воспользоваться женской слабостью? – задал вопрос белый человек.

– И что из этого? Про подстилку вертухаеву мне мало интереса.

– А вы послушайте, – грохотал бас прямо в лицо Алёшина, – страдалица в муках родила и уже много лет одна двойню растит.

– А соседку свою, солдатку несчастную, любовью уважил? – успел вставить свой вопрос черный человек.

– Было один раз. Но это по любви, думаю, взаимной!

– Тоже на острове? – спросил белый страж.

– О чем это он? У этого парня стезя такая, на островах свою плоть ублажать, – вновь хихикнул человек в черном.

– После чего блудница на свет пупса здоровенького произвела, – невозмутимо закончил человек в белом.

– Ну и что? У Ленки муж с отсидки откинулся. Они сами на радостях в состоянии сгоношить!

– Говорю же тебе! Этому белобрысому пройдохе до твоих похождений интереса совершенно нет, – горячо дышал в ухо тенор, – он не признания, а твоего раскаяния добивается.

– Признайтесь добровольно, с бабами было? – успел вставить вопрос белоголовый.

– Вроде было и что. Бабы замужние. Про детей ничего не знаю. Они не мои.

– В грехах земных, вы, любезный, обязаны чистосердечно сознаться и искренне покаяться! Если желаете в сады райские! – пробасил человек в белом, опередив своего чернобородого приятеля.

– Не юродствуй, друг мой! Поверь на слово, по всему видно это чудо не твой клиент и садов Господних этой заблудшей овце точно не видать! Тем более, его ожидает великое, более глубокое грехопадение, – провизжал черный человек.

– С какой тоски я должен быть чьим-то клиентом, и куда вы оба мне падать прикажете! – из последних сил смастерив капризную гримасу, возмутился Илья.

– У нас непринято встревать, когда взрослые разговаривают. Мы судьбу ведь вашу решаем, – сделал многозначительное замечание богатырю человек в белом.

– Я и не встреваю. Нечего мной зазря понукать.

– Видишь, какой он, этот пришелец, как минимум половину заповедей твоего хозяина меж ног пропустил, а еще сколько впереди затычин будет, ты только представь!

– Если ты, брат, знаешь, что субъект такой греховодник, стало быть, он твой клиент. Забирай его и на этом действо завершим, – перебив коллегу, передернув плечами, назидательным голосом пробасил белый ангел.

– Увы, увы! Огня преисподнего ему также не видать, как и твоих райских кущ. Удовлетворяя плотские вожделения распутных баб, он был лишь достойным держателем ему доверенного инструмента, – пропел тенор в черном. Выждав короткую паузу, обратился к Илье:

– Вот скажи, мил-человек, только откровенно, ты в башке своей бестолковой тех баб возжелал страстно, безмерно, до умопомрачения? Ты их насиловал?

– Вроде нет. Получилось как – то само собой. От удовольствия отказываться – не отказался.

– Тебе удовольствие, а мне безмерная пахота. Попробуй, найди достойных. Это моя забота, ублажать вожделение похотливых самок. Ты всякий раз оказывался под рукой.

– Признаю, злоключения этого чада с островами твоих рук дело, брат. И тут же обратился к Алёшину:

– Допускаю, с женщинами вы поддались искушению этого пройдохи, но как вы смогли голыми руками лишить жизни полтора десятка здоровых сильных мужчин? – полюбопытствовал человек в белом.

– А точно, полтора десятка?

– Точнее не бывает, – пискнула черная тень.

– Я защищался, мне ничего больше не оставалось делать, – не задумываясь, виновато пробубнил Илья, опустив голову в сторону тени, обратив внимание на торчащие из-под черной накидки маленькие ножки.

– Скажи еще, что плыл по течению жизненных обстоятельств, отправил к нам сначала двух, потом одного, а войдя во вкус, – всех остальных, – хихикнул чернобородый собеседник, накидкой прикрывая свои копытца.

– Если так желаешь, бесово отродье, то пусть будет, – пожал плечами Алёшин и, лукаво прищурив глаз, кивнув на ноги собеседника, тут же продолжил, – копытцами по острым камешкам шарахаться не больно? Если что, могу и подковать.

– Премного благодарен, мне и без твоих намерений как-то хорошо и комфортно.