Алесь Адамович - Последняя пастораль
- Название:Последняя пастораль
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Известия
- Год:1987
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Алесь Адамович - Последняя пастораль краткое содержание
«Последняя пастораль» — художественная попытка писателя представить жизнь на Земле после атомной войны.
Последняя пастораль - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Радуга, когда смотришь на мир из водопада, не одна, их десятки — прямо карусель радужная, разбрызганное солнце. Сквозь него вижу, как появилась на площадке Она, оглядывается, кого-то нетерпеливо ищет глазами. Выдала себя, выдала, что специально сюда приходит, что Ей необходимо это — увидеть меня. Я вырвался из-под водопада, окликнул.
Вся прямо-таки светится счастьем. При первой нашей встрече здесь я от неожиданности почти принял это на свой счет. Не сразу и сообразил что к чему. Теперь уже понимаю, и как мне ни горько, но все равно не могу не любоваться Ею (на Ней все та же голубая тряпка — его подарок). Господи, как сразу меняются, какими становятся глаза, смех, движения у женщины, когда все в ней (да, в Ней!) кричит, сообщает всему миру: люблю! люблю! И эгоизм бывает прекрасен. Надо только чуть-чуть быть философом. Возьми и убеди себя что повезло еще раз: последняя на Земле любовь, а ты — последний свидетель! Всего лишь свидетель, что ж, все теперь горькое на этой обгоревшей планете.
Да, не я, не сам я причина того, что с такой радостью смотрит на меня эта Женщина, не потому счастлива, что видит меня. А потому, что может рассказать, есть кому рассказать. Ей невмоготу, так хочется, так надо, прямо-таки детское нетерпение: рассказать, какое это счастье — так любить, как Она любит. И вообще — любовь. Извечная убежденность любящего, что ни у кого и никогда такого не было. Ну а я, я «старше», я «мудрый», я «добрый» (все эти похвалы мне были подарены) и я должен «понять». Ну а что мне в жизни так не повезло, мне и всем тем миллиардам «моих женщин» («Твоих шлюх!»), которые, конечно же, понятия не имели, что значит любить, — что ж, не Ее тут вина!
— Ну, как твой Дельтаплан? Усыпила младенца? — спрашиваю весело. Что ж, примем все, как Ей видится: я — мудрый старец, они — счастливые дети.
— Да, спит. Смешной такой.
— Я и не подозревал, что в тебе прячется такая послушница.
— Не послушница — раба! Даже не понимала, какое это счастье — не иметь своей воли, во всем зависеть от чьего-то взгляда, интонации и мучительно и… даже не знаю, какое слово тут. Наверно, такой рабой своего ребенка бывает мать.
Все понятно и совсем не ново. Но как Она ухитряется видеть таким, каким стала его видеть, этого веселого солдафона?
— Не обижайся, — Ей надо говорить, говорить, для этого и прибегает, — и я все равно тебе благодарна, все равно!
Нет, сегодня уже смотрит по-другому. Вопросительно и с плохо скрываемой тревогой. Что-то замечает, видимо, опасное для них обоих. Не в разведку ли бегает? Но и не говорить о своем счастье — это выше Ее сил. На мой жалкий намек, что ведь и у нас было «что-то».
— Нет, это совсем, совсем не то! Ну как ты не поймешь? — Даже сердится, как ребенок, которого нарочно не хотят понять. И мне как тупице, которому понять и не дано — Меня нет! Просто нет! Есть лишь мы!
Вот те и на! Прежде именно это и мучило: что Ее нет, что все это не Она. Теперь «нет» — уже счастье. Но, конечно, Она о другом. В том-то и дело, что я понимаю Ее и понимаю, что с Ней случилось, что происходит, а потому и не хочу согласиться окончательно, что это так, именно так.
— Мне ничего больше в мире не надо! Нет, я понимаю, и наши неродившиеся дети, и все, о чем ты мне всегда говорил, что для тебя так важно и вообще… — все это я понимаю. Но на самом деле у меня все это уже есть — вот что такое любить!
Закончила поучающе и прямо-таки с уморительной категоричностью. Любовь бывает разная и у всех по-разному, но ее неотъемлемый признак — именно категоричность. И самая категоричная — первая любовь. Неужто и этого утешения для меня не существует, что Она просто сноваполюбила? Не впервые, а снова.
— Ну что в нем такого? Нет, не думай, что я ревную. Хочу понять. Он что, такой…?
Она весело, прямо-таки радостно махнула рукой и засмеялась.
— Нет-нет, постой… — Я что-то уловил и не хочу это терять.
— А разве это имеет какое-то значение? — И добавила — Когда любишь.
— Чем все-таки он тебя околдовал?
— Не знаю. Мне кажется, я всегда любила его. Когда и не знала. Объявился, и я сразу признала.
— Ну, положим, не сразу.
— Да? Может быть, — не очень логично, но согласилась со мной.
Ей уже скучно со мной. Зашла за водопад и стаскивает с себя небесный свой костюм — решила искупаться. Отвернулась, и я ушел в сторону. И если подглядываю, то лишь по одной причине: мне показалось, и я все хочу убедиться — верно ли, что Она как-то округлилась в талии?..
И все вспоминаю, они просто в глазах у меня — два луча, которые увидел в ту электрическую ночь. Трепещущие, как мотылек, пытающийся сесть на пересечение проводов. Да, это из Нее вырвался ищущий луч, он мог упасть на кого угодно, мог и на меня, а затем, к Ней вернувшись, отраженной вспышкой Ее же и ослепить — любовью. Именно так это бывает: ослепляют не чьи-то достоинства, а собственная жажда любить, вдруг вырывающаяся из нас вот таким ищущим лучом. В человеке любовь созревает, как плод, вызревает — в этом я убежден. Может быть, я первый и последний это понял так окончательно. У некоторых единожды за целую жизнь, у других — несколько раз. Бывают и бесплодные. И кто подоспеет к этому моменту, примет луч на себя, пересечется с ним, тому плод и достанется. Подоспел Третий. А мог бы и кто другой. Вот это и обидно. Она убеждена в его «единственности», а я-то знаю, что нет у него тех преимуществ и прав передо мной, какие Она ему вручила.
Заспешила, засобиралась уходить, тонкое трико на Ней пятнистое от влаги, и чувствуется, как Ей хорошо, прохладно, — уносит себя такую туда, вниз, к нему.
— Он называет меня Мари-а! — вдруг вспомнила, засмеялась.
— Почему — Мария?
— Это тебе было безразлично, кто с тобой. Как ты меня еще не окрестил Матушкой Природой? А что, хорошее для женщины имя!
— Кстати, а тебе известно, что означает его фамилия Смит?
— А что означает?
— Этимологически очень простое: кузнец. Но если тебе это интересно — по-арабски оно означает Каин.
— Зачем ты? — Глянула враждебно, с вызовом. — Думаешь, я не вижу, не замечаю, как ты сверху следишь за нами?
— Неужто тебе, вам до того? Вот не думал.
— Я тебя прошу! О господи, как вас просить? Чем остановить?..
13
Боги припадали к Земле, как собаки, жались у стен. Иштар надрывалась от крика, как женщина в родовых муках; царица богов обливалась слезами и восклицала своим дивным голосом: «Да обратится в прах тот день, когда я в собрании богов накликала горе! Увы, это я накликала горе в собрании богов! Это я накликала смерть для уничтожения моих людей! Где они теперь — те, которых я призвала к жизни? Как рыбьей икрой кишит ими море».
«Сказание о Гильгамеше».Какой гад, какой я гад — и это прекрасно! Увидеть неуверенность, тревогу, страх в глазах, тебя унизивших и предавших, — что ж, оказывается, и это счастье. Пусть темное, черное, но счастье. Кому что, каждому свое! Будто лодка после многих часов удушья вновь обрела ход: двигаться значит жить, не важно уже, куда двигаться. Лишь бы не висеть беспомощно.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: