Владимир Булат - Лишь бы не было войны!
- Название:Лишь бы не было войны!
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Владимир Булат - Лишь бы не было войны! краткое содержание
ПРАВДИВАЯ ИСТОРИЯ О ТОМ, КАК МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК В ОДИН ПРЕКРАСНЫЙ ДЕНЬ ВОШЕЛ В КАБИНУ ОБЫКНОВЕННОГО ПЕТЕРБУРГСКОГО ЛИФТА, И О ТОМ, ЧТО ПРОИЗОШЛО ДАЛЕЕ
Лишь бы не было войны! - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Среди тех, с кем я общаюсь, евреев почти нет.
Он встал и прошелся по кабинету, и тут я заметил на полке шкафа слева крупную
фотографию женщины неописуемой красоты и трех детишек — так обычно выглядит
фотография семьи.
— Поставьте себя на мое место, Вальдемар, — он впервые обратился ко мне по
имени. — Вы думаете, что делать мне нечего, как вас муштровать, что нашелся
такой "злой дядя", который не дает вам наслаждаться амурской природой и бегать в
Благовещенск по девкам.
— Нет, я не столь инфантилен, но я не могу знать, кто совершил эту диверсию.
— Вальдемар, это ужасные люди. Они ни перед чем не остановятся. Вот тут в вашем
личном деле написано, что ваша матушка живет в Германии и замужем за полковником
люфтваффе. Вы что, пойдете убивать ваших родителей, если так решат эти нелюди?
— Да конечно же нет! Но почему вы думаете, что эту диверсию совершил кто-то из
легионеров?
— Я ничего не думаю, но нашему полковнику грозит строгий выговор с занесением в
личное дело. Можете идти, Тарнавский…
По дороге в казарму я зашел в отделение связи, где меня ожидало письмо от Виолы.
Письмо начиналось вопросом "Как у вас погода?", что означало, что советский
Вальдемар уже вернулся из ЮАС. За ужином наш бригадир, разделяя негодование
командования, говорил нам:
— Я вот наполовину немец, наполовину русский. Это что же? одна моя половина
будет всевать против другой?!
— Вот это и будет гражданская война, — заметил Андрей Титомиров, с которым мы
все никак не могли выбрать подходящее время и найти подходящее место для
поединка, ибо скучать нам не давали.
АВЕНТЮРА ДВАДЦАТАЯ,
в которой я остаюсь в живых, а Андрей Титомиров гибнет.
Да здравствует императорская армия!
Юкио Мисима.
Месяц нас натаскивали в военном городке, а 29 сентября погрузили в машины и
повезли на границу. Наш преподаватель Доберман-Пинскер, за месяц прочитавший
офицерскому корпусу городка цикл лекций по философии, также сопровождал нас,
растершись прямо у нас на глазах (женщин поблизости не было) крапивной эссенцией
от ревматизма.
Не доезжая двадцати километров до погранзаставы, нас высадили и с песнями и всем
снаряжением маршем пустили по лесной малохоженной дороге. На десятом километре
все песни были пропеты, и дисциплина ослабла. Мы с Борисом и обоими Андреями
говорили об англо-бурской войне (все мы, естественно, как и Луи Буссенар,
сочувствовали бурам), а Борис умудрился на ходу нарвать в лесной подстилке
каких-то ягод.
Погранзастава оказалась настоящим укрепрайоном (в советской военной доктрине до
сих пор процветает ориентация на укрепрайоны, хотя в ниппонскую войну 52-го года
они себя не оправдали). Длинная песчаная коса — наша территория — вдавалась в
течение Амура. Дальше берег поднимался, и шли ряды дотов, противотанковых
"ежей", минные поля и разветвленная система траншей и подземных ходов. За сопкой
вне поля зрения неприятеля располагались жилые помещения и танковая база. Тут же
находились сверхсекретные плазменные установки, похожие на гигантские
прожекторы. Каждый метр приграничной полосы отслеживался замаскированными
телекамерами, которые сразу же обнаруживали чужака, не имеющего особого кода.
Нам тоже присвоили кодовые номера, которые ввели в машинную память электронного
слежения.
Дисциплина здесь была явно ниже, чем во втором эшелоне, и мы после обеда
преспокойно засели за преферанс. За окнами казармы все лупил дождь — вечный наш
спутник на дальневосточной границе. Нас разбили на взводы во главе с
лейтенантами, и нам достался совсем молодой командир — тоже заядлый картежник,
как мы потом выяснили. Наш взвод определили на станцию слежения за территорией
Маньчжурии, стоявшую на отшибе на высокой сопке и обозначенную серым,
сливающимся с сизым небом аэростатом на привязи. Персонал станции как раз обедал
в маленькой столовой с телевизором. Я глянул в программу, было воскресенье:
6:00 НОВОСТИ
6:15 Зарядка.
6:30 Информационно-развлекательная программа "Утро".
8:00 "Приполярный Урал" т.ф.
8:45 Спортлото.
9:00 "Пока все дома". Детская утренняя программа.
10:00 "Служу Советскому Союзу".
11:00 Утренняя почта.
12:00 Мультфильмы.
12:15 Играй, гармонь.
12:55 Сельский час.
13:25 "Фитиль".
14:00 "Делай как мы, делай с нами, делай лучше нас" /Германия/.
14:40 Короткометражный фильм.
15:00 НОВОСТИ.
15:10 Футбольное обозрение.
15:45 Клуб путешественников.
16:30 Еврейский канал.
18:00 НОВОСТИ.
18:10 "Блондинка за углом" х. Ф.
19:45 "Неисчерпаемость бесконечности" н. — п. ф.
20:0 °Cпокойной ночи, малыши.
20:20 "Кому за…"
20:50 Киноафиша
21:00 ВРЕМЯ.
21:45 "Странствия Франца Штернбальда" 4-я серия /Германия/.
22:55 Концерт заслуженного ансамбля Московского военного округа "Любэ".
Слежение за маньчжурской территорией производилось не только с помощью аэростата
(он менял окраску в зависимости от цвета неба и был почти невидим с ниппонских
позиций), но и посредством множества электронных "глаз" и "ушей", установленных
нашими лазутчиками на территории противника. Каждый такой "глаз" сообщался на
особой волне с телевизором в зале слежения.
За ужином рыжий ефрейтор-белорус спросил у соседей, легионеров-евреев, как их
зовут. Оказалось, Хаим Кричевский и Абрам Варшавский.
— У нас в деревне, — хохотнул ефрейтор, — Хаимом звали барана, а Абрамом —
козла.
На следующий день я пошел в акустическую — станцию прослушивания маньчжурской
территории неподалеку от нас. Там уже был мой секундант, который обладал
музыкальным слухом. Оказывается, вся приграничная полоса нашпигована нашими
микрофонами с неметаллическим покрытием, и поэтому ниппонцы не могут их
обнаружить, разве что собственноручно перекопать все окрестности. У ниппонцев в
тот день был какой-то праздник, и Борис дал мне наушники — послушать пение на
той стороне. Мелодия напоминала советские песни тридцатых годов, а само пение
те, кому в моем мире довелось побывать в Китае, могут сравнить с песнями
хунвейбинов. Потом зазвучала речь не то на ниппонском, не то на маньчжурском
языке.
Неделю спустя меня перевели в дозорные группы, отлавливающие диверсантов. Наша
антидиверсионная группа из одиннадцати человек кралась по следам одной такой
группировки, науськивая с десяток ищеек, которые, к их чести, не обратили на
меня никакого внимания. К концу третьего дня поисков три диверсанта были убиты,
а двое сдались в плен (у нас один раненый). Оставался еще один, который, видимо,
сбился с дороги и далеко углубился в тайгу. Разбившись на три тройки, мы
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: