Кристина Генри - Русалка [litres]

Амелия сразу решила отказаться от нарядов. Ей не хотелось влезать в долги и быть обязанной Барнуму, ещё не начав работу. Лучше бы он делал такие широкие жесты супруге.

Он же настаивал, что ей нужно прилично выглядеть, а у неё нет подходящих вещей, и со смехом добавил, мол, на Черити такие наряды всё равно не налезут.

Черити побагровела, но не издала ни звука. Амелия пожалела её за такую бесхребетность, но смолчала, зная, что та подобные высказывания не одобрила бы.

Черити ей даже нравилась, несмотря на неизменное подозрительно-сдержанное отношение. Русалка понимала, что жена Барнума считала её мошенницей, авантюристкой, которая хочет обвести мужа вокруг пальца. Ничего нелепее и придумать было нельзя, уж если дело дойдет до мошенничества, Амелия знала от кого его ожидать.

Ей не нравилось, как Барнум относился к жене и детям. Он не баловал их вниманием, не выказывал особой любви к дочкам и откровенно высмеивал Черити в присутствии посторонних.

Первоначальное впечатление Амелии о Барнуме, как о законченном эгоисте, который думает только о себе, не считаясь ни с кем, кроме публики, приносящей доход, с каждым днём только крепло.

Амелия охотно отказалась бы от новых нарядов не только из-за унижения Черити. Она никогда не носила ничего подобного, а теперь придётся надевать платья с корсетами, по пять-шесть нижних юбок, капоры с такими широкими полями, что Амелия не могла видеть стоящего рядом, накидки с капюшоном, чёрные кружевные перчатки, которые рук не грели, но были в моде, поскольку добавляли кокетливости.

Выходя на улицу, женщины брали с собой зонтик. Амелия так глупо себя чувствовала, закрываясь им от солнца, что частенько он так и оставался болтаться на руке без дела.

Впервые увидев себя в зеркале с волосами, уложенными на прямой пробор и собранными в пучок сзади, и со всеми положенными даме безделушками, она не сдержала слёз.

Черити, помогавшая ей одеться и ожидавшая, что Амелия будет в таком же восторге, как она сама, спросила:

– Да что же с вами такое?

Амелия, забыв, что у вежливых людей правду говорить не принято, выпалила:

– Я совсем как человек.

Когда Черити опасливо поинтересовалась, чего же Амелия ожидала, та утёрла слёзы и с напускной радостью воскликнула, что у неё никогда не было таких прекрасных вещей.

Она их ненавидела до последней тесёмки, оборки и кружева, и каждый день с нетерпением ждала той минуты, когда можно будет наконец избавиться от многослойных одеяний, расшнуровать корсет и распустить волосы.

Она завела привычку лежать в постели нагишом поверх одеяла, убежденная, что все эти наряды медленно её прикончат, если коже не давать подышать.

Юбки более всего раздражали в тесной толпе, например, на пароме. Они постоянно путались с подолами других дам и задевали штанины мужских брюк. Амелии так и мерещился непрерывный поток извинений ниже колен.

Леви так же хмуро смотрел на воду, как и Барнум. Они стояли по бокам от Амелии, словно двое из ларца. Хотя Амелия подозревала, что терзания Леви были связаны с предстоящим испытанием. Она знала, что Леви считает её настоящей русалкой, верит правде.

Он никогда не упоминал об этом прямо и относился к ней по-прежнему, но это проявлялось в том, как он говорил о ней с Барнумом.

Как раз неделю назад Амелия повторила Барнуму, что не появится на публике без предварительного показа.

– И что вы хотите показать? – спросил он.

– Свои способности, – терпеливо объяснила она. – Вы должны точно знать кто я такая, прежде чем демонстрировать всем подряд.

Ей было очень важно доказать ему, что это не «надувательство», как он выражался. В аквариуме должна быть солёная вода, потому что в пресной превращение не произойдёт. А чтобы убедить его пойти на лишние хлопоты и затраты с морской водой, нужно доказать, насколько это важно.

А ещё она знала, что её настоящий облик морского существа нисколько не походил на придуманную Барнумом афишу с изображениями полуголых прелестниц с рыбьими хвостами.

Морской народ выглядел совсем по-другому. В воде Амелия была не женщиной, а самой собой, русалкой, детищем моря.

Потому она со всей решительностью настояла: пока Барнум не увидит превращения собственными глазами, никаких представлений.

– Ну хватит уже глупостей, – проворчал Барнум.

У него даже уши покраснели – верный признак, что он вот-вот выйдет из себя, что с ним бывало нечасто. Но Леви его перебил, не дав разойтись.

– Это не глупость, Тейлор. Ты должен всё увидеть.

Барнум перевёл взгляд с Амелии на Леви.

– Леви, ты что, купился на эту чушь? Ты же и близко не подходил к воде, когда был в Мэне.

– В этом не было нужды.

Леви не повысил голоса, не разозлился, не угрожал, только спокойно смотрел на Барнума, пока тот не сдался.

– Ну смотри, если это окажется пустой болтовнёй, тебе несдобровать, – пробурчал он.

Даже оплатив билеты и забронировав номера в гостинице, Барнум всё-таки не поверил Амелии, хотя и был вынужден признать, что без Амелии представление не состоится, а с поддержкой Леви, она может взбунтоваться. Он не мог рисковать новым зрелищем, и поэтому согласился, дабы не раздувать конфликта.

Амелия знала, что он предпочёл бы сидеть в музее, продумывая свои махинации и уловки. Барнум предложил, как Амелии надеть бутафорский рыбий хвост прямо в воде.

– Публика должна увидеть, как вы превратитесь из девушки в русалку. Мы можем использовать занавес и подсветку для этого трюка. Я подумал, если показать только ваш силуэт…

– Трюки вам не понадобятся, – перебила его Амелия. – Нужна только солёная вода, я вам это докажу.

Барнум с сомнением посмотрел на неё и продолжал описывать свой план, как одурачить зрителей. Амелия только вздохнула и не стала прерывать его болтовню. Ничего, скоро сам всё увидит.

Она про себя отметила, что нервничает. Слегка. Странное чувство – словно лёгкий трепет под кожей. Амелия долго соображала в чём дело, потому что такое с ней случилось впервые.

Ведь она впервые в жизни специально решила кому-то показать свой русалочий облик. Когда её поймал в сети Джек, она не ожидала, что её увидят.

И уж, конечно, не рассчитывала, что её увидит тот рыбак, тот пьянчуга, что растрезвонил о ней на весь Мэн.

Интересно, а что бы сейчас подумали в её деревне, если бы узнали, что она выступает в Нью-Йорке, выставляя себя напоказ в аквариуме. Они защищали её от всяких проходимцев, типа Барнума и Леви, не мешали скорбеть на свой лад, и она была им благодарна.

Но в этот раз она сама решила изменить свою судьбу, быть не только женой Джека или деревенской достопримечательностью.

«Кем ты будешь для Барнума? Особенно когда он увидит, кто ты на самом деле?»