Александр Уваров - Пять из пяти [СИ]
- Название:Пять из пяти [СИ]
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Александр Уваров - Пять из пяти [СИ] краткое содержание
Никакой подделки, дамы и господа, никаких мошеннических трюков: самые настоящие опилки и самая что ни на есть подлинная кровь!
Спешите за билетами, дамы и господа!
Представление начинается!
Пять из пяти [СИ] - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Каждый мой шаг сопровождало тихое, навязчивое шуршание.
Они услышали звуки моих шагов и замолчали.
— Господа!
Крик мой не пробился сквозь туман, увяз и растаял.
Но они были рядом, совсем рядом. Они должны были меня слышать.
Ответа я не дождался.
— Я к вам… Вам актёры нужны? Меня пригласили!
Я сделал шаг вперёд — и увидел в расступающихся волнах тумана размытый контур автомобиля. Приземистого, грифельно-серого, брюхом настороженно прижавшегося к дороге.
Мигнуло тусклое серебро стекла — я подошёл к машине.
Распахнулась дверь — спереди, справа.
Лёгкий запах табака, тихая музыка. Кажется, что-то из «Волшебной флейты»…
— А мы стекло не опускаем, прислушиваемся. Вдруг заблудится гость дорогой.
Голос низкий, хриплый. Точно — один из тех, что я слышал.
«Они как будто простужены».
И точно: человек, наполовину высунувшийся из машины мне навстречу, держался одной рукой за горло, а второй поправлял серый пуховый шарф, плотно обмотанный вокруг шеи.
«Лето же! Пиво холодное пили?»
Человек кивком показал на на заднюю дверь.
— Садись сзади, — выдавил он. — Там уже есть один… актёр…
— С горлом нелады? — спросил я, открывая дверь.
— С головой у меня нелады, — ответил встречавший меня. — Повесили нас с Коляном на днях… на репетиции. Вот и хрипим оба… Колян — это водитель, да. Хороший водитель, да головой крутить ему тяжело. Нам теперь выступать нельзя. Пока не вылечимся. А вообще мы — акробаты. Хорошие акробаты, да… Садись, актёр, не стой. Мы только вас двоих забираем. Так что ехать… пора.
Я сел в машину и захлопнул дверь.
— Хорошая машина, да… А у нас крепления страховок сорвались. Халтурщики эти ассистенты, да…
Водитель завёл машину, и баюкающее, колыбельное тепло прошло по салону.
Нависший над сценой занавес охватило пламя, оранжевая волна огня хлынула в зал, подгоняемая сквозящим, воющим, поминутно усиливающимся ветром — и испепеляющие огненные столбы взвились вверх, к дрогнувшим в звон люстрам.
Мы стояли в кольце пожара и тела наши казались багровыми, распухшими, как будто распираемыми изнутри подогретой на огне кровью.
Зал освещён был теперь до самых дальних своих уголков последним, красно-оранжевым светом и треск раздираемой огнём обивки сидений казался мне громом аплодисментов.
— Пора! — закричал я.
Вероника кивнула. Она задыхалась, кожа её сжималась в предчувствии ожогов.
Она спешила умереть. Страх остаться стал для неё невыносимым.
Она ударила меня ножом — в живот.
Еле-еле.
— Ты так и кожу не проткнёшь, — укоризненно сказал я ей. — Нельзя так поступать. Ты оставишь меня одного в театре, а это неправильно…
Я приложил лезвие к ложбинке между грудей — и повёл вниз.
Она вскрикнула, попыталась отпрянуть, но второй рукой я схватил её за плечо, удержав на месте.
— Стой… Смотри… Вот так надо, так!
Мне казалось, что кровь её, едва вытекая из раны, сразу же свёртывается в палящей жаре.
— Я попытаюсь…
Мы услышали страшный, нарастающий треск и грохот.
— Там!
Она показала пальцем на стену огня за моей спиной.
— Колосники рушатся, — сказал я. — Ещё минута, две… Не больше…
В отчаянии она ударила меня кончиком лезвия в горло. Слюна моя стала кисло-солёной, и чёрные мушки закружились перед глазами.
«Нельзя терять сознание, нельзя!..»
Я обхватил её за талию, чтобы удержать от бегства в огонь глупую её плоть — и резал, резал, ударами с размаху взрезал кожу, вскрывал ей живот.
Она же в ответ — словно пилой водила ножом по моей груди…
Дождь жёлтых искр сыпался на нас. Мир превратился в сжимающуюся, сдавливающую нас со всех сторон на пятачке несгоревшей сцены огненную сферу.
Воздуха было всё меньше.
— Ну, умрём же мы когда-нибудь? — шептала она. — Я уже не могу… когда-нибудь…
Огонь подобрался вплотную — и бросился на нас, накрывая слепящим, оранжевым светом.
Нож выпал у меня из рук.
День первый
Я сидел на заднем сиденье. Молчание моё было неловким и напряжённым. Я водил пальцем по велюровой серой обивке.
«Что сказать им?»
— Пора, — просипел водитель и вывернул руль.
Машина мягко тронулась с места и покатила по аллее, набирая скорость.
Лимонный свет фар метра на два впереди рассеял туман, протёк сквозь него, высвечивая грифельную полосу дороги.
— А я болею…
Только теперь обратил я внимание на человека, сидевшего рядом со мной на заднем сидении. Второго пассажира.
— Коллега твой, — сказал сопровождающий и почему-то попытался рассмеяться, но не смог, только всхлипнул резко и сглотнул слюну.
— Ага, — подтвердил водитель. — Всё молчал, молчал… А как тебя увидел — так сразу разговорился.
— Разговорился, да, — подтвердил отдышавшийся сопровождающий.
Я повернул голову…
Человек, что сидел рядом со мной, был маленького роста. Он был бы похож на ребёнка, если бы не отчётливо видные в тёмных волосах редкие седые пряди. И лицо — лицо уставшего, вымотанного жизнью человека. Лицо в мелких морщинах, серые губы в печальной и тихой улыбке. И только в глазах, умных и светлых, было немного радости.
Он был похож на грустного ребёнка. Но был, конечно, взрослым. Трудно было определить его возраст, но мне почему-то показалось, что он ещё молод… Не знаю, почему я так подумал. Может, именно из-за этих вот радостных глаз.
Или просто потому, что выглядел он усталым, но не близким ещё смерти.
— А я болею, — повторил он. — Вот волосы слипаются, колтун скоро будет…
— Их мыть надо, — посоветовал водитель.
— Надо, — согласился мой сосед. — Скоро силы вернутся ко мне… Тогда ты увидишь, каков я на сцене. И остригу, остригу проклятые эти волосы! Обрею голову — и будет легко… Правда!
— Возьми себе имя, — сказал сопровождающий, повернувшись ко мне. — У актёра должно быть сценическое имя. Ты какой? Талантливый, умный, сильный, слабый, глупый? Высокий ростом, низкий? Завистливый? Прямодушный? Какое имя выберешь?
В задумчивости я забарабанил пальцами по стеклу.
«Пожалуй, хитрый… пока в норе. Вот только меня выкурили. Так неуютно!»
И решил.
— Хорёк, — ответил я.
— И ладно, да, — сказал сопровождающий и отвернулся.
— Хорёк — это хорошо, — сказал мой сосед. — Мы теперь в одной комнате…
— Камере! — поправил водитель.
— …Камере будем жить, — и сосед протянул мне руку.
— А меня зовут Карлик.
Мы покидали парк.
Машина, доехав до конца аллеи, повернула направо, к выезду на проспект.
Свет фонарей слабел, вставало солнце.
День первый.
Александр УваровПримечания
1
«Севастопольский вальс», музыка К. Листова, слова Г. Рублева. Автор не несёт ответственности за музыкальные вкусы Боцмана.
Интервал:
Закладка: