Сабина Альбин - Кровь [СИ]

Пока Даниель разговаривает по телефону, Бэла встает, прохаживается по кабинету, как бы пытаясь успокоиться, подходит к телевизору, начинает жать на разные кнопки. Звук так и не появляется, но меняются каналы.

На одном из каналов идет выпуск новостей. На картинке место авиакатастрофы: обломки самолета среди деревьев и грязного снега, группы спасателей. Бегущая строка: «Letalska nesreča v Alpah. Iskanje se ni še končalo. Črna skrinjica še ni bila najdena. So našli trupla 28 žrtev». (Авиакатастрофа в Альпах. Поисковые работы продолжаются. Чёрный ящик пока не найден. Обнаружены тела 28 жертв.)

Бэла, явно заинтересовавшись новостями, пристально наблюдает за картинкой, а потом, что-то сообразив, достает телефон. Включив его, обнаруживает массу сообщений о пропущенных звонках, но со вздохом игнорирует их и выходит в интернет.

Даниель, закончив разговор, отвлекается на окно. Прямо за стеклом стоят доктор Пеклич и Лиза. Судя по выражениям их лиц, они о чем-то спорят. Лиза активно жестикулирует и периодически в бессильном отчаянии отворачивается. Доктор Пеклич ведет себя более сдержанно, но его волнение выдают нервный взгляд и беспокойные движения рук, которые он то прячет в карманы, то энергично потирает.

— Даниель, послушай-ка! — Бэла подносит к Даниелю свой телефон и включает видео с новостям: «Согласно нашим источникам отношение к авиакатастрофе могут иметь двое граждан, задержанные накануне на территории аэропорта Шереметьево. К сожалению, подозреваемым удалось бежать из-под стражи и скрыться. Личность женщины уже установлена. Это двадцатишестилетняя жительница Московской области. Личность её спутника всё ещё остается неизвестной. Правоохранительные органы призывают к сотрудничеству всех, кто стал свидетелем данного происшествия».

Бэла тяжело вздыхает:

— По ходу, меня теперь в террористы записали.

Даниель, выслушав новости с озабоченным лицом, тем не менее отвечает нарочито бодрым тоном:

— Ne skrbi! Vsekakor bomo že kaj izmislili. (Не волнуйся! Мы обязательно что-нибудь придумаем.)

Бэла кивает без особого энтузиазма и убирает телефон, но снова достает и проверяет время: «15:31».

— Мне пора идти, только я не знаю, как пройти в башню.

— Tam v tretjem nadstropju moraš iti na drugi del grada, in tam… Boljeje, česam ti pokažem. (Там на третьем этаже надо перейти в другое крыло замка, и там… Лучше я сам тебе покажу.)

Бэла выразительно смотрит на телефон на столе:

— А как же э-э-э?..

Даниель стучит согнутым пальцем по стеклу окна, привлекая внимание доктора и Лизы.

Даниель, Бэла и Лиза идут по двору замка. Даниель прерывает неловкое молчание:

— So, what is going on with you and your grandfather? (А что там у вас с дедом произошло?)

Лиза отвечает с неохотой:

— Oh, nevermind! He's just a little bit overprotective, you know. (А! Не обращай внимания! Он просто слишком опекает меня. Понимаешь?)

В коридоре замка, приоткрыв дверь, Даниель показывает Бэле лестницу, ведущую на башню.

— Спасибо! Ещё увидимся!

Даниель:

— Adijo! (Пока!)

Лиза с удивлением:

— Aren't we coming, too? (А мы разве не пойдем?)

Пока Лиза не смотрит, Бэла успевает бросить пристальный взгляд на Даниеля. Тот прокашливается и, стараясь говорить как можно естественнее, осторожно берет Лизу под руку:

— Dragan found a secret room last night. Let me show you. And then we can go up, of course. (Драган нашел потайную комнату прошлой ночью. Давай я покажу тебе. А потом, конечно, можем пойти наверх.)

Лиза, поколебавшись, соглашается и уходит с Даниелем.

Бэла на смотровой площадке башни. Снег на каменном полу уже порядком истоптан. Над головой высится прозрачная, сияющая морозом небесная синь. Бэла подходит к заснеженной стене, край которой доходит ей до груди. С башни открывается головокружительный вид на окрестности: с одной стороны оснеженные леса широкими волнами переходят на склоны исполинских холмов, чьи голубоватые гребни сливаются с дымкой бегущих по краю неба облаков; с другой стороны опушенные снегом вершины деревьев застилают землю ровным безбрежным морем, и в нем поблёскивает едва заметная лента дороги, выныривающая к берегу укрытого снегом озера, которое лишь в одном месте недалеко от крепостной стены чернеет проёмом то ли полыньи, то ли проруби. А за озером до самого горизонта снова тянутся побеленные снегом леса.

Бэла улыбается, всматриваясь в серебристый пейзаж ускользающего зимнего дня. Складывает ладони рупором и кричит:

— Эге-ге-гей!

Звук далеко и звонко разносится в холодном безветрии над зачарованными лесистыми холмами, над скованной льдом водной гладью и растворяется за мглистой гранью недостижимого горизонта.

Бэла идет вдоль шершавой каменной кладки, проводя по ней своей бледной ладонью и сбивая с камней пушистое снежное покрывало, осматривает уходящие в пустоту неба серые столбы, которые торчат по краю стены, словно пальцы на гигантской руке заколдованного великана. Внезапно она резко оборачивается. В центре площадки возле круглого каменного парапета стоит Драган.

Бэла, приветственно махнув рукой:

— Ave, Caesar! Morituri te salutant. (Латинский: «Здравствуй, Цезарь! Идущие на смерть приветствуют тебя».)

— Не понимаю тебя.

— Неважно. Плохо выглядишь — дневной свет тебе не на пользу, — ледяным тоном замечает Бэла и снова отворачивается, притворяясь, что любуется видом, но, на самом деле, закрывает глаза и делает несколько глубоких вдохов.

Драган, который, и вправду, выглядит уставшим: на бескровном лице ещё сильнее выступают острые скулы и тонкий хищный нос, — обводит взглядом смотровую площадку.

— Когда-то здесь была крыша. Но пожар её уничтожил, — поясняет он, кивая на столбы.

— Да, я знаю. Видела во сне.

На смотровой площадке башни силуэт мужчины в средневековой дворянской одежде. Он глядит со стены вниз. А ветер развевает его тёмный плащ, свободно задувая под высокий свод башенной крыши.

Бэла, сглотнув, снова поворачивается. Достав из кармана куртки телефон, она протягивает его Драгану. Но тот не спешит забирать его:

— Ты ведь не всё прочитала.

— Ты не предупредил, что на словенском.

— Знал, что ты справишься.

— Да-да, «изощренный ум», я помню. Забирай!

Драган наконец подходит к Бэле, и она кладет телефон ему в руку. Пожав плечами и стараясь не смотреть на собеседника, она как можно небрежнее произносит:

— Ну, ладно, адью!

Бэла уже трогается в сторону спуска, но Драган удерживает её за рукав куртки:

— Подожди! Я понимаю, что ненавидеть меня — это особое удовольствие. Но может быть, ты предпочла бы просто всё забыть?

— Ты и память умеешь стирать? Прямо волшебный Гарри Поттер, только без палочки! — саркастически реагирует Бэла, но тут же её ядовитая улыбка гаснет, лицо мгновенно сереет и словно бы тает. Бэла, потеряв сознание, валится на заснеженный пол.